– Но он, сволочь, украл ее у меня! – Долгие годы эта мысль терзала его душу, и теперь он с наслаждением выплеснул свой гнев. – Воистину. А несбывшиеся желания просто так не забываются, не правда ли, мистер Стритер? Стритер не ответил. Он тяжело дышал, словно только что пробежал стометровку или поучаствовал в уличной драке. На бесцветных щеках выступили яркие пятна. – Это все? – проворковал Элвид. – Нет. – Выкладывайте как есть. Выпустите гной из раны. – Том – миллионер. Никто бы не подумал, а вот ведь. В конце восьмидесятых – вскоре после наводнения, которое едва не смыло этот городишко, – он основал свой помойный бизнес… а фирму назвал «Вывоз и утилизация отходов города Дерри». Так, видите ли, благозвучнее. – Гигиеничнее. – Он явился ко мне и попросил денег. Хотя все в банке понимали, что его бизнес-план ненадежен, я протолкнул решение дать ему кредит. Знаете почему, Элвид? – Конечно! Он же ваш друг! – Попробуйте еще раз. – Вы надеялись, что он прогорит. – Именно. Он вбухал все свои сбережения в четыре мусоровоза и заложил дом, чтобы выкупить под свалку участок недалеко от железной дороги. Как гангстер из Нью-Джерси – чтобы отмывать грязные доходы, а заодно закапывать трупы. Я считал его идею провальной и с нетерпением ждал одобрения кредита. Он до сих пор любит меня, как брата, и постоянно рассказывает направо и налево, как я, рискуя карьерой, встал на его сторону перед кредитным комитетом. «Дэйв вытащил меня, прямо как в старших классах», – говорит он. Знаете, как ребятишки называют его свалку? – Теряюсь в догадках. – Трэшмор, гора мусора! Она просто огромная! Не удивлюсь, если еще и радиоактивная. Сверху покрыта дерном, вокруг стоят знаки «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН», но под милой зеленой травкой наверняка настоящий крысиный Манхэттен! Крысы-то уж точно радиоактивные! Стритер умолк. Он понимал, что несет чушь, но ему было все равно. Элвид чокнутый, однако – какой сюрприз! – у него самого тоже, оказывается, сдвиг по фазе. По крайней мере, когда речь заходит о старом друге. К тому же… Устами ракового больного глаголет истина, подумал он. – Итак, давайте подытожим. – Элвид принялся загибать пальцы, которые снова выглядели короткими, пухлыми и безобидными, как и он сам. – Том Гудхью был симпатичнее вас, даже в детстве. Обладал спортивными талантами, которые вам и не снились. Девушка, крепко сжимавшая гладкие белые бедра на заднем сиденье вашей машины, без колебаний раздвинула их перед Томом. Они поженились и до сих пор любят друг друга. И дети у них на загляденье, я полагаю? – Здоровые и красивые, – процедил Стритер. – Одна выходит замуж, второй в колледже, третий заканчивает школу. Капитан футбольной команды! Яблоко от яблони… – Точно. К тому же – в качестве вишенки на торте, – Том богат, а вы вынуждены надрываться за шестьдесят тысяч в год. – За его кредит мне дали премию, – пробормотал Стритер. – За проявленную дальновидность. – Но вы-то ждали не премию, а повышения в должности. – Откуда вы знаете? – Это сейчас у меня свое дело, но когда-то я был скромным трудягой, – поведал Элвид. – Меня уволили, так что я пустился в свободное плавание и очень этому рад. В общем, я знаю, как оно бывает. Еще что-нибудь? Не стесняйтесь, облегчите душу. – Он пьет премиальное пиво «Споттед хен»! – выкрикнул Стритер. – Никто в Дерри не пьет это выпендрежное пойло! Только Том Гудхью, Мусорный Король! – Небось, ездит на спортивной машине? – елейным голосом поддакнул Элвид. – Нет. Будь так, мы бы с Джанет хоть шутили, будто он компенсирует лошадиными силами недостаток силы мужской. У него долбаный «рейнджровер». – Думаю, есть еще кое-что, – произнес Элвид. – Снимите груз с сердца, скажите. – У него нет рака, – еле слышно прошептал Стритер. – Ему пятьдесят один, как и мне, а он здоров, как… конь. – Вы тоже. – Что? – Все готово, мистер Стритер. Раз уж я исцелил вас от рака, по крайней мере на время, можно теперь называть вас Дэйвом? – Да вы совсем чокнутый, – не без восхищения произнес Стритер. – Нет, сэр, я в здравом уме. Заметьте, я сказал: на время. Мы с вами вступили в отношения «попробуй, чтобы купить». Предложение в силе неделю, максимум десять дней. Сходите к врачу. Бьюсь об заклад, он констатирует заметное улучшение состояния вашего здоровья. Но это ненадолго. Если только… – Если только что? Элвид с дружеской улыбкой подался вперед. Стритеру снова показалось, что зубов у него чересчур много (и слишком уж они длинные). – Я прихожу сюда время от времени, – сказал он. – Обычно ближе к вечеру. – Перед закатом. – Именно. Как правило, люди меня не замечают, но вы-то заметите, не так ли? – Если почувствую себя лучше – конечно. – И вы кое-что мне принесете. Улыбка Элвида стала шире, и Стритер с ужасом заметил: его зубы не просто длинные, их не просто много. Они острые. Когда он пришел домой, Джанет складывала высушенное белье. – Наконец-то, – сказала она. – Я уже начала волноваться. Хорошо покатался? – Да. – Стритер оглядел кухню – она смотрелась как-то иначе, будто он уснул и видит сон. Потом он включил свет, и все встало на свои места. Сон – это Элвид и его обещания. Просто псих, сбежавший из дурдома. Джанет подошла к нему и поцеловала в щеку. От жара сушилки она разрумянилась, похорошела и выглядела куда моложе своих пятидесяти. Стритеру подумалось, что после его смерти Джанет еще поживет. Возможно, у Мэй и Джастина даже появится отчим. – Хорошо выглядишь, – сказала она. – Слегка порозовел. – Правда? – Правда. – Джанет ободряюще улыбнулась, пряча под улыбкой тревогу. – Поговори со мной, пока я сложу белье. Одной скучно. Стритер отправился за ней в прачечную. Помощь не предлагал: Джанет утверждала, что он даже кухонные полотенца не способен сложить правильно. – Джастин звонил, – сообщила она. – Они с Карлом в Венеции. Устроились в хостеле. Он сказал, водитель такси отлично говорил по-английски. Похоже, у них все замечательно. – Здорово. – Хорошо, что ты не сообщил ему о диагнозе. Ты был прав, а я нет. – Впервые за годы нашего брака. Джанет состроила гримаску. – Джас так ждал этого путешествия. Но когда он вернется, тебе придется признаться. Мэй приедет из Сирспорта на свадьбу Грейси. Как раз подходящий момент. – Грейси – это Грейси Гудхью, старшая дочь Тома и Нормы. Карл, попутчик Джастина, – их средний сын. – Посмотрим, – отозвался Стритер. В заднем кармане брюк лежал бумажный пакет, но блевать вообще не тянуло. Наоборот, даже хотелось поесть. Впервые за несколько месяцев. Это ничего не значит. Просто временное улучшение. Вскоре исчезнет без следа. – Как мои волосы, – произнес он. – Что, милый? – Так, не бери в голову. – Кстати, раз уж вспомнила про Грейси: Норма звонила. В четверг их очередь звать нас на ужин. Я сказала, что спрошу у тебя, но ты ужасно занят в банке, работаешь допоздна с неблагонадежными ипотеками. Не знаю, захочешь ли ты их видеть. Джанет говорила спокойным, будничным тоном, но внезапно расплакалась: по ее щекам потекли крупные слезы. За годы брака чувства потускнели, однако в последнее время расцвели заново, совсем как раньше, когда они жили в захудалой квартирке на Кошут-стрит и занимались любовью на ковре в гостиной. Стритер вошел в прачечную, забрал наполовину сложенную рубашку из рук Джанет и обнял ее. Она в ответ крепко прижала его к себе. – Просто все это очень тяжело и несправедливо, – проговорила жена Стритера. – Но мы справимся. Не знаю как, но обязательно справимся. – Конечно. И начнем с того, что в четверг пойдем в гости к Тому и Норме, как обычно. Отстранившись, Джанет взглянула на мужа заплаканными глазами. – Ты им скажешь? – Чтобы испортить ужин? Ни за что. – А ты сможешь поесть и не… – Она приложила два пальца к губам, надула щеки и закатила глаза. Стритер невольно улыбнулся. – Не знаю, как насчет четверга, но сейчас я бы с удовольствием перекусил, – сказал он. – Пожалуй, соображу-ка я себе гамбургер. Или, может, махнуть в «Макдоналдс»? Привезу тебе молочный коктейль с шоколадом… – Господи. – Джанет вытерла слезы. – Это чудо. – Я не стал бы называть это чудом, – сказал доктор Хендерсон Стритеру в среду, – но… С тех пор как Стритер обсуждал вопросы жизни и смерти под желтым зонтом мистера Элвида, прошло два дня. Завтра должен был состояться еженедельный ужин Стритеров у семейства Гудхью, в их обширном поместье, которое Стритер про себя называл «Дом, который возвел мусорщик». Беседа проходила не в приемной доктора Хендерсона, а в небольшом кабинете амбулатории Дерри. Хендерсон попытался отговорить Стритера от томографии, убеждая, что страховка не покроет процедуру, а результат разочарует. Тем не менее Стритер настоял на своем. – Что «но», Родди? – Метастазы рассосались, в легких чисто. Никогда не видел ничего подобного, двое моих коллег, которых я попросил взглянуть на снимки, – тоже. Более того – строго между нами – даже специалист, проводивший МРТ, никогда с таким не сталкивался, а уж он-то всякого навидался. Он предположил, что это просто компьютерный сбой.