– Скажем так, долгожитель, – ответил Элвид. – Собственно, именно к этому я и веду. Рискну предположить, вам требуется продление жизни. – Но ведь это невозможно, – произнес Стритер, мысленно прикидывая, далеко ли до машины. – Еще как возможно… но не бесплатно. Стритер, в свое время много игравший в «Скраббл», сразу представил, как фишки с буквами э, л, в, и, д – Элвид – складываются в другое слово [43][Здесь игра слов: «Elvid» – анаграмма слова «Devil» (дьявол, англ.).]. – За деньги? Или речь о душе? Элвид замахал на него руками и для пущей убедительности театрально закатил глаза. – Какая душа? Кто ее вообще видел? Разумеется, за деньги. Пятнадцать процентов от ваших доходов в течение следующих пятнадцати лет. Так сказать, агентское вознаграждение. – То есть вы можете продлить мне жизнь на пятнадцать лет? – переспросил Стритер. Это же целая вечность, особенно по сравнению с тем, что его ждет сейчас: шесть месяцев рвоты и мучений, а потом – кома и смерть. И некролог, который, разумеется, будет начинаться так: «После долгой и упорной борьбы с раком…» «Яда-яда», как приговаривают в «Сайнфелде» [44][«Сайнфелд» – американский комедийный сериал. В одной из серий подруга главного героя то и дело произносит «яда-яда» – что-то вроде идиомы «и так далее, и тому подобное», – чтобы сократить рассказ, и все подхватывают это словечко.]. Эдвид развел руками – мол, кто знает? – Может, и двадцать получится. В нашем деле нельзя утверждать наверняка: это же не ядерная физика. Но если желаете бессмертия – не обольщайтесь. Я продаю только отсрочку. Все по-честному. – Мне подходит, – отозвался Стритер. Этот парень его развеселил, почему бы не подыграть. В разумных пределах. Все еще улыбаясь, он протянул руку своему собеседнику. – Пятнадцать лет, пятнадцать процентов. Хотя должен сказать, пятнадцати процентов от зарплаты помощника управляющего банком на «роллс-ройс» не хватит. Разве что на малолитражку. – Это не все, – сказал Элвид. – Ну еще бы. – Стритер со вздохом убрал руку. – Мистер Элвид, рад был поболтать, вы скрасили мой вечер, хотя я уж и не думал, что такое возможно. Надеюсь, вам удастся вылечить ваше душевное забо… – Молчи, дурак. – Элвид все еще улыбался, но улыбка уже не казалась любезной. Он как будто вырос сантиметров на десять и заметно похудел. Это игра света, подумал Стритер. А внезапно появившаяся вонь – просто запах авиационного керосина, принесенный случайным порывом ветра. Наверняка есть разумное объяснение… но он все же замолчал, как было велено. – Почему людям требуется отсрочка? Вы когда-нибудь задавались этим вопросом? – Разумеется, – чуть резковато ответил Стритер. – Я работаю в банке, мистер Элвид. Меня все время просят об отсрочке. – Тогда вам известно, что отсрочка нужна, чтобы компенсировать нехватку – денег, длины члена, зрения и так далее. – В этом мире всем чего-то не хватает. – Верно. Однако даже то, чего нет, имеет свой вес. Более того, отрицательный вес. Если что-то откуда-то убыло, оно должно где-то прибавиться. Банальная физика. Так сказать, физика сверхъестественного. Стритер заинтересованно воззрился на Элвида. Мимолетное впечатление, будто тот стал выше ростом (а в улыбке прибавилось зубов), исчезло. Перед ним стоял низенький тучный тип, в бумажнике у которого, вероятно, лежит зеленая медицинская карта – если не из «Вересковых холмов», то из психбольницы «Акадия» в Бангоре. Только есть ли у него бумажник? Бредит он, конечно, залихватски – заслушаешься. – Могу я перейти прямо к делу, мистер Стритер? – Пожалуйста. – Вам нужно на кого-то перенести этот вес. Простыми словами, если хочешь избавиться от дерьма, наложи под дверь соседу. – Понимаю. – Еще бы. Чего тут непонятного? – Но это должен быть не просто случайный человек. Нельзя принести в жертву абы кого. Нужен тот, к кому вы испытываете ненависть. У вас есть кто-нибудь на примете, мистер Стритер? – Скажем так, я не фанат Ким Чен Ира. А еще я считаю, что для подонков, подорвавших наш эсминец «Коул» [45][Эсминец «Коул» – американский военный корабль, взорванный террористами «Аль-Каиды» (запрещенной в России террористической организации) в порту Адена в октябре 2000 года.], тюрьма – слишком мягкое наказание. Но вряд ли… – Говори серьезно или вали, – резко произнес Элвид. Он опять стал казаться выше. Наверное, побочный эффект от таблеток, предположил Стритер. – Если вы имеете в виду мою частную жизнь, то таких нет. Есть люди, которые мне не нравятся, – например, моя соседка миссис Денбро вечно забывает закрыть крышку мусорного бака, и когда дует ветер, дерьмо разлетается по моей лужай… – Переиначивая слова покойного Дино Мартино [46][Дин Мартин (наст. имя Дино Пол Крочетти) – американский эстрадно-джазовый певец и актер итальянского происхождения. Исполнитель знаменитой песни «Everybody Loves Somebody» («Каждый из нас кого-то любит»).], каждый из нас порой кого-то ненавидит. – А вот Уилл Роджерс [47][Уилл Роджерс – американский ковбой, комик, актер и журналист. Одна из его знаменитых цитат: «Я никогда не встречал человека, который бы мне не нравился».] говорил, что… – Уилл Роджерс – пижон в шляпе, играющий в ковбоя. Если вы ни к кому не испытываете ненависти, нам не о чем разговаривать. Стритер как следует обдумал слова Элвида и, опустив взгляд, произнес слабым, незнакомым голосом: – Пожалуй, я ненавижу Тома Гудхью. – Кто он вам? Стритер вздохнул. – Мой лучший друг с начальной школы. На секунду воцарилось молчание, потом Элвид гулко расхохотался. Он вышел из-за стола, хлопнул Стритера по спине (его ладонь ощущалась холодной, а пальцы – длинными и тонкими, а не коротенькими и толстыми), вернулся к складному стулу и, по-прежнему фыркая и хохоча, плюхнулся на него. Его лицо побагровело, текущие по щекам слезы в лучах закатного солнца тоже казались красными, прямо-таки кровавыми. – Ваш лучший… с начальной школы… ой, не могу… Элвид зашелся в очередном приступе смеха; он подвывал и трясся, его подбородок, необычно острый для пухлого лица, ходил туда-сюда на фоне безоблачного, но темнеющего неба. Наконец он кое-как успокоился. Стритер подумал было предложить ему платок, но решил, что не хочет марать его о придорожного торговца. – Великолепно, мистер Стритер, – прохрипел Элвид. – Я смотрю, мы с вами поладим. – Отлично, – отозвался тот и сделал шажок назад. – Очень рад, что мне уготовано еще пятнадцать лет жизни. Но я припарковался на велосипедной дорожке, а это нарушение. Меня могут оштрафовать. – Не стоит беспокоиться, – сказал Элвид. – Если вы заметили, с тех пор как мы с вами вступили в переговоры, мимо не проехал ни один частный автомобиль, не то что полиция. Когда я обсуждаю с серьезным человеком серьезную сделку, дорожное движение мне не помеха, уж поверьте. Стритер тревожно огляделся. Издалека доносился гул машин, едущих по Уитчем-стрит в сторону Апмайл-Хилл, но здесь было совершенно пусто. Естественно, напомнил он себе, после окончания рабочего дня тут всегда свободно. Но чтобы совсем никого? Ни одной машины? В полночь – да, но не в половину восьмого. – Расскажите, за что вы ненавидите своего лучшего друга, – ободряюще произнес Элвид. Этот тип чокнутый, напомнил себе Стритер. Даже если разболтает, никто ему не поверит. Эта мысль помогла раскрепоститься. – В детстве Том был симпатичнее меня, да и сейчас выглядит гораздо лучше. Он занимался в трех спортивных секциях, а я мог похвастаться успехами только в мини-гольфе. – Вряд ли вокруг мини-гольфистов скачут хорошенькие чирлидерши, – заметил Элвид. Стритер невесело улыбнулся. – У Тома светлая голова, но в старших классах он валял дурака. В колледже тоже практически не учился, однако как только его угрожали исключить из команды за неуспеваемость, немедленно впадал в панику. Угадайте, кто приходил ему на помощь? – Конечно, вы! – вскричал Элвид. – Старый, добрый и надежный друг! Не сомневаюсь, вы его подтягивали, делали за него курсовые и даже старались писать с ошибками, чтобы преподы ни о чем не догадались. – Виновен по всем пунктам, что уж там. На последнем курсе, когда Том выиграл первенство штата, я учился за двоих – за Дэйва Стритера и Тома Гудхью. – Жесть. – Это еще не жесть. У меня была девушка, красавица. Ее звали Норма Уиттен. Темные волосы, карие глаза, безупречная кожа, высокие скулы… – И грудь, которую… – Да-да, но даже если не принимать в расчет ее сексапильность… – Которую, разумеется, нельзя не принимать в расчет… – …я любил ее. И знаете, что сделал Том? – Украл ее у вас! – возмущенно воскликнул Элвид. – Вот именно. Представляете, они пришли ко мне вдвоем. Типа, чтобы все прояснить. – Надо же, какое благородство! – Оправдывались, мол, не могли справиться с чувствами. – Дескать, у них любовь. Любоффь. – Ага. Неуправляемая стихия, мы над собой не властны и прочая хрень. – Дайте угадаю. Он ее обрюхатил. – А то как же. – Стритер снова принялся разглядывать свои ботинки, вспоминая, какой была Норма на первом курсе, – вечно ходила в коротенькой юбчонке, едва прикрывающей пятую точку. Почти тридцать лет прошло, но он до сих пор представлял себе ее образ, когда они с Джанет занимались любовью. У них с Нормой до секса так и не дошло – она ведь порядочная девушка. Тем не менее, это не помешало ей раздвинуть ноги перед Томом Гудхью. Ему, наверное, даже упрашивать не пришлось. – Значит, он заделал ей ребенка и бросил. – Нет, – вздохнул Стритер. – Они поженились. – А потом развелся! Еще и избил напоследок. – Хуже. Они до сих пор женаты. Трое детей. Гуляют по парку, держась за руки. – Это, пожалуй, самый дерьмовый рассказ из всех, что я слышал. Паршивее и быть не может. Только если… – Элвид проницательно глянул на Стритера из-под кустистых бровей. – Только если вы сами погрязли в неудачном браке. – Вовсе нет, – удивленно отозвался Стритер. Такая мысль ему в голову не приходила. – Мы с Джанет любим друг друга. Просто невероятно, как она поддерживает меня в этой истории с раком! Если вселенская гармония действительно существует, то я, как и Том, нашел свою вторую половину. Но… – Но? – Похоже, Элвид страстно ожидал услышать продолжение. Стритер невольно стиснул кулаки, так что ногти впились в ладони. Вместо того, чтобы расслабиться, он сжал пальцы еще сильнее, пока не ощутил, как струйки крови защекотали кожу.