(??Неужели уходит??) Какой-то звук отчетливо доносился сквозь разбитое окно комнаты. Шум мотора. Высокое гудение, напоминавшее жужжание насекомого. Громкий злобный вопль Джека и… да, да, теперь она была в этом уверена, он в спешке выбирался из квартиры, отбрасывая в сторону мешавшие обломки. (??Кто-то приехал. Рейнджер? Дик Холлоран??) – О Господи, – с трудом выдавила она из себя. Ее рот словно был набит древесными щепками и опилками. – О Боже, молю тебя, помоги! Ей нужно было немедленно выбираться отсюда, нужно было найти сына, чтобы вместе встретить окончание этого кошмара. Она протянула руку к защелке. Пальцы не хотели слушаться, но в конце концов металлическая полоса сдвинулась в сторону. Открыв дверь, Уэнди, шатаясь, вышла из ванной, и вдруг ею овладело паническое предчувствие, что Джек только сделал вид, что уходит, а сам притаился где-то в засаде. Уэнди огляделась. Спальня была пуста. Гостиная тоже. Все вокруг было усеяно сломанными вещами и мебелью. Стенной шкаф? Но там по-прежнему было пусто. А потом ее сознание помутилось, мягкие серые тени замелькали перед глазами, и она в полуобморочном состоянии упала на матрац, который Джек сдернул с их кровати. Глава 53 Холлоран поверженный Холлорану удалось добраться до перевернутого снегохода как раз в тот момент, когда в полутора милях от него Уэнди, вцепившись руками в стену, втянула себя в короткий коридор, который вел к квартире. Ему нужен был не сам снегоход, а канистра с бензином, закрепленная сзади эластичными лентами. Его руки, все еще в синих варежках Хоуарда Коттрела, дотянулись до верхней ленты и сняли ее. Сзади донесся рык льва из живой изгороди – звук, который скорее раздавался внутри его головы. Но затем тяжелый колючий удар вывернул его левое колено под неестественным углом, и сустав завибрировал от боли. Стон прорвался сквозь стиснутые зубы Холлорана. Тварь явно устала играть и собиралась покончить с ним. Он отчаянно пытался нащупать вторую ленту. Липкая кровь заливала глаза. (Рык! Удар!) Этот пришелся аккурат поперек ягодиц и почти отшвырнул Холлорана от снегохода. Но он удержался на месте, потому что цеплялся – в самом буквальном смысле слова – за свою жизнь, единственную и неповторимую. Затем ему удалось высвободить вторую крепежную ленту. И он уже прижимал канистру к себе, когда лев нанес новый удар, перевернув его на спину. Холлоран различил черную тень посреди темноты и падающего снега, кошмарную тень, похожую на ожившую горгулью. Он отвинтил пробку канистры, пока эта живая тень готовилась к следующей атаке, отбрасывая задними лапами снежные комья. Зверь двинулся вперед, но пробка уже слетела, и остро запахло бензином. Холлоран успел подняться на колени и, когда лев с невероятной быстротой приблизился вплотную, облил его топливом. Со злобным шипением животное попятилось. – Бензин! – выкрикнул Холлоран пронзительным голосом. – Я сожгу тебя, киска! Погоди немного! Лев бросился на него, злобно порыкивая. Холлоран снова плеснул бензином, но зверя это не остановило. Холлоран скорее почувствовал, чем увидел, что лев метит ему прямо в лицо, и успел отпрянуть, частично избежав удара, хотя голова животного угодила ему в верхнюю часть грудной клетки, которую свело от невыносимой боли. Бензин выплеснулся из канистры и попал ему на правую руку, холодный, как сама смерть. Он лежал теперь на спине шагах в десяти справа от снегохода. Слева доносилось шипение льва, который снова приближался. Холлорану показалось, что он даже видит его раскачивающийся, задранный вверх хвост. Он сдернул варежку Коттрела с правой руки, чувствуя под пальцами влажную от бензина шерсть. Добираясь до брючного кармана, порвал подол парки. В кармане вместе с ключами и горстью мелочи лежала старая, потертая зажигалка «Зиппо». Он купил ее в Германии в 1954 году. Однажды у крышки сломалась петля. Он отправил зажигалку на завод, и там ее отремонтировали, совершенно бесплатно, как и обещала реклама. За долю секунды в его голове промелькнул какой-то кошмарный поток бессвязных мыслей. (Дорогая фирма «Зиппо» мою зажигалку проглотил крокодил я уронил ее с самолета потерял в траншее на тихоокеанском фронте она спасла меня от немецкой пули во время Арденнской операции но дорогая фирма «Зиппо» если ваш чертов кремень даст осечку сейчас этот лев оторвет мне башку) Он достал зажигалку. Откинул крышку. И когда лев кинулся на него и уже раздался треск рвущейся одежды, крутанул колесико. Проскочила искра, появился язычок пламени, (моя рука) и его пропитанный бензином рукав внезапно вспыхнул факелом. Пламя бежало по ткани парки. Боли не было, пока не было, а лев подался назад от внезапно озарившего все вокруг огня. Уродливая скульптура, вырезанная из куста, попыталась бежать от пламени, но слишком поздно. Скривившись от боли, Холлоран погрузил свой горящий рукав в самую глубь этого жесткого, колючего растения. Зеленое чудовище мгновенно охватило пламя, превратив его в огромный костер на снегу. Оно взвыло от ярости и боли и стало крутиться, словно гоняясь за собственным горящим хвостом, одновременно зигзагами удаляясь от Холлорана. Тот быстро погрузил руку глубоко в снег, чтобы сбить огонь, не в силах ни на секунду отвести взгляд от смертельной агонии льва. Потом, жадно глотая ртом воздух, поднялся на ноги. Рукав парки Даркина почернел и обуглился, но не прогорел насквозь, и это спасло Холлорану руку. А в тридцати ярдах от него лев из живой изгороди превратился в огненный шар. Искры с треском поднимались в небо, и их с жадной готовностью подхватывал и уносил прочь ветер. На мгновение Холлорану показалось, что он различает львиный скелет, но уже в следующую секунду все это обратилось в беспорядочную груду горящих веток. (Не теряй времени. Шевелись.) Он поднял канистру и направился к снегоходу. Его сознание то вспыхивало, то меркло, показывая ему фрагменты происходившего, как обрывки любительской киноленты, но не давая увидеть картину целиком. В одном из таких эпизодов он вроде бы ставил снегоход на полозья и падал на сиденье, запыхавшийся, не в состоянии пошевелиться. В другом – закреплял лентами полупустую канистру. Голова раскалывалась от бензиновых паров (и, вероятно, схватки со львом). Рядом с собой он увидел в снегу отверстие, из которого поднимался пар, и понял, что его вырвало, но совершенно не представлял, когда именно это с ним случилось. Мотор снегохода не успел остыть, и машина завелась с пол-оборота. Холлоран дернул рукоятку газа, и снегоход тронулся резкими рывками, которые только усугубили мучительную головную боль. Поначалу его пьяно мотало по дороге из стороны в сторону, но потом Холлоран догадался привстать на сиденье так, чтобы лицо оказалось выше лобового стекла, и холодный жесткий ветер помог ему прийти в себя. После чего он решительно прибавил газ. (Где же остальные животные из изгороди?) Этого он не знал. Но по крайней мере теперь он не даст застигнуть себя врасплох. Перед ним возвышался «Оверлук», освещенные окна второго этажа отбрасывали на снег желтые прямоугольники. Ворота при въезде оказались заперты на замок, и Холлоран с неохотой вылез из седла снегохода, внимательно оглядевшись и моля Бога, чтобы связка его ключей не вывалилась из кармана, когда он доставал зажигалку… но нет, она оказалась на месте. В ярком свете фары снегохода он перебрал ключи, нашел нужный и снял навесной замок, дав ему упасть в снег. Сначала ему показалось, что открыть ворота все равно не удастся; он принялся яростно раскапывать руками заваливший одну из створок снег, стараясь не обращать внимания на пытку головной болью и постоянный страх, что еще один лев может незаметно подкрасться сзади. Наконец он сдвинул створку на полтора фута, что позволило упереться спиной в стойку и толкать сильнее. Когда ворота открылись еще на два фута, образовавшегося пространства оказалось достаточно, чтобы снегоход прошел внутрь. И почти сразу в простиравшемся перед ним полумраке Холлоран различил движение. Животные из ограды – все до единого – выстроились вдоль террасы «Оверлука», загораживая как вход, так и выход из отеля. Львы расхаживали. Собака стояла, упершись передними лапами в нижнюю ступень. Холлоран дал полный газ, и снегоход устремился вперед, оставляя за собой широкий снежный шлейф. В квартире смотрителя, услышав пронзительное жужжание мотора, Джек Торранс на секунду высунул голову в окно, а потом из последних сил поспешил выбраться в коридор. Сучка теперь не имела особого значения. Сучка могла подождать. Первым на очереди был этот грязный негритос. Этот мерзкий вонючий ниггер, который совал свой нос куда не следовало. Сначала он, потом сынок. Он им всем покажет. Он докажет им… Докажет, что выкован из самой качественной управленческой стали! А снегоход мчался все быстрее и быстрее. Отель тоже словно летел ему навстречу. В лицо Холлорану валил снег. На мгновение фара высветила морду зеленой овчарки с пустыми и темными глазницами. Собака отпрянула в сторону. В плотном строю животных образовалась брешь. Собрав оставшиеся силы, Холлоран навалился на руль снегохода и перед самой террасой описал крутой полукруг, рискуя перевернуться. Задняя лыжа задела ступень. Холлоран выскочил из седла и бросился вверх по ступеням террасы. Споткнулся, упал, успел подняться. Зарычала собака – у него в голове, – казалось, гнавшаяся за ним по пятам. Что-то вцепилось в плечо куртки, но он уже стоял на террасе в узком коридоре, прокопанном Джеком, в полной безопасности. Зеленое зверье было слишком массивным, чтобы протиснуться туда. Он подошел к двустворчатым входным дверям и снова принялся искать нужный ключ. Но ключ не потребовался. Стоило повернуть ручку, как двери легко открылись. Он ворвался внутрь. – Дэнни! – выкрикнул он хрипло. – Дэнни, где ты? В ответ не донеслось ни звука. Холлоран внимательно осмотрел вестибюль, и когда его взгляд упал на подножие широкой лестницы, у него невольно перехватило дыхание от ужаса. Ковер перед лестницей был буквально пропитан кровью. Рядом валялся лоскут розового махрового халата. Кровавый след вел наверх. Перила были забрызганы красным. – О Боже, – пробормотал он, а потом снова начал кричать: — Дэнни! ДЭННИ! В отеле царила тишина, но в ней он мог слышать неуловимые отголоски эха, как будто издевавшегося над ним. (Дэнни? Кто такой Дэнни? Кто-нибудь знает этого Дэнни? Мы что, в прятки здесь играем? Какой еще Дэнни? Убирайся отсюда, черномазый! Никакого Дэнни здесь нет и никогда не было.) Господи Иисусе, неужели он прошел через столько испытаний лишь для того, чтобы немного опоздать? Неужели все кончено? Перепрыгивая через две ступеньки, Холлоран взбежал по лестнице и остановился на площадке второго этажа. Кровавый след тянулся дальше к квартире смотрителя. Страх мягко заполнял ему вены, забрался в мозг, когда он двинулся в ту сторону. Звери из живой изгороди представляли опасность, но то, с чем предстояло столкнуться сейчас, было куда хуже. В глубине души он уже знал, что найдет. И не торопился увидеть это. Когда Холлоран поднялся по ступеням, Джек прятался в лифте. И теперь он неслышно крался за фигурой в припорошенной снегом парке – фантом, покрытый запекшейся кровью, но с ухмылкой на устах. Молоток для роке он поднял настолько высоко, насколько позволяла (??кажется эта сучка пырнула меня ножом не помню??) пронизывающая боль в спине. – Черномазый, – прошептал он. – Я научу тебя, что не стоит совать нос в чужие дела. Холлоран услышал шепот, начал поворачиваться, даже успел отклониться, когда молоток со свистом обрушился вниз. Капюшон куртки смягчил удар, но лишь незначительно. В голове у него словно разорвалась ракета, выпустив мириады цветных звезд… а потом все померкло. Он покачнулся, привалился к шелковым обоям стены, и Джек ударил его еще раз, теперь сбоку. Молоток раздробил ему левую скулу и выбил большую часть зубов. Холлоран плашмя повалился на пол. – Вот так, – прошептал Джек. – А теперь Бог мне в помощь. Где же Дэнни? Пришла пора разобраться с непослушным мальчишкой. * * * Через три минуты дверь лифта с грохотом распахнулась на погруженном в полумрак четвертом этаже. Джек Торранс был внутри один. Кабина остановилась, наполовину не доехав до уровня пола, и ему пришлось мучительно выбираться в холл, извиваясь всем телом, как калека. Покореженный молоток для роке он тащил за собой. Под скатами крыши продолжал реветь и завывать ветер. Глаза Джека безумно метались из стороны в сторону. В его спутанных волосах среди запекшейся крови застряли нарядные кружки конфетти. Его сын был где-то здесь, нашел себе укрытие совсем рядом. Он нутром чуял это. Предоставленный самому себе, этот непутевый мальчишка мог творить что угодно: разрисовывать дорогие обои цветными карандашами, курочить мебель, бить стекла в окнах. Он был лжецом, трусливым врунишкой и заслуживал наказания… самого сурового наказания. Джек Торранс с трудом поднялся на ноги. – Дэнни? – выкрикнул он. – Дэнни, подойди ко мне на минутку, сделай одолжение. Ты поступил скверно, и я хочу, чтобы ты принял свое лекарство, как мужчина. Дэнни? Дэнни! Глава 54 Тони