— Какая карточка? Впервые за весь разговор на лице Шона отразилось по-настоящему сильное чувство. Страх. — Бейсбольная карточка. Какая-то особая суперская бейсбольная карточка. — А… — Алан вспомнил про пенопластовый холодильник, набитый бейсбольными карточками — обменками, как их назвал Брайан. — Брайан собирал бейсбольные карточки? — Да. На это он его и поймал. Наверное, у него все разное для разных людей. Алан подался вперед. — Кто, Шон? Кто его поймал? — Брайан покончил с собой. Я все видел. Это было в гараже. — Я знаю. Мне очень жаль. — У него из головы вытекло что-то противное, нехорошее. Не только кровь, а еще и какая-то гадость. Желтая гадость. Алан не знал, что сказать. Сердце билось в груди тяжело и натужно, во рту было сухо, как в пустыне, а о желудке вообще лучше молчать. В голове, словно колокол, который раскачивает посреди ночи какой-нибудь идиот, звенело имя погибшего сына. — Я не хотел, чтобы он это делал, — сказал Шон. Его голос был очень спокойным, но из глаз выкатилось по слезинке. Они потекли по щекам, оставляя мокрые следы. — Теперь мы уже не посмотрим вместе «Молодых стрелков-2», когда их выпустят на видео. Мне придется смотреть одному, но без глупых шуточек Брайана все будет не так. Не так… — Ты сильно любил своего брата, — сипло сказал Алан. Он просунул руку сквозь прутья ограничительной решетки. Шон Раск крепко сжал руку Алана. Рука у мальчика была горячей. И такой маленькой… Очень маленькой. — Да. Брайан хотел играть за «Ред Сокс», когда вырастет. Он говорил, что научится кидать мяч «сухим листом», как Майк Боддикер. А теперь он уже ничему не научится. Он сказал, чтобы я не подходил близко, а то на меня попадут брызги. Я плакал. Я испугался. Это было не как в кино. Это было у нас в гараже. — Я знаю, — сказал Алан. Он вспомнил машину Энни. Разбитые окна. Пятна крови на сиденьях. Тоже совсем не похоже на «как в кино». Алан заплакал. — Я знаю, сынок. — Он сказал, чтобы я кое-что пообещал, и я поклялся ему и сдержу эту клятву. На всю жизнь сдержу. — А что ты ему обещал, сынок? Свободной рукой Алан вытер лицо, но слезы текли и текли. Перед ним лежал мальчик, лицо которого было чуть ли не таким же белым, как наволочка у него на подушке; этот мальчик видел, как его брат совершил самоубийство, видел, как мозги брата шмякнулись о стену, словно свежие сопли, и где в это время была его мать? Встречалась с Королем. Она закрывает дверь, надевает очки и встречается с Королем. — Что ты ему обещал, сынок? — Я пытался поклясться мамой, но Брайан не разрешил. Он сказал, чтобы я поклялся собой. Потому, что он и ее тоже поймал. Брайан сказал, что он ловит всех, кто клянется другими людьми. И я ведь поклялся собой, как он просил… но он все равно бабахнул. — Шон заплакал сильнее, но сквозь слезы он очень серьезно взглянул на Алана. — Там была не только кровь, мистер шериф. Там была еще желтая гадость. Алан сжал его руку. — Я знаю, Шон. А в чем он просил тебя поклясться? — Если я вам скажу, вдруг Брайан не попадет в рай? — Попадет. Я обещаю. А я ведь шериф. — А шерифы не нарушают своих обещаний? — Нет, они никогда не нарушают своих обещаний и тем более — обещаний, которые они дают маленьким мальчикам в больнице, — сказал Алан. — Шерифы просто не могут нарушить таких обещаний. — А если нарушат, то попадут в ад? — Ага. Точно. Если нарушат, они сразу же попадают в ад. — Поклянитесь, что Брайан попадет в рай, если я вам скажу. Поклянетесь собой? — Клянусь собой. — Ладно, — сказал Шон. — Он хотел, чтобы я поклялся, что никогда в жизни не пойду в этот новый магазин, где он купил свою суперскую карточку. Он думал, что на ней Сэнди Куфакс, но это не так. Там был кто-то другой. Карточка была старой и грязной, но, кажется, Брайан этого не видел. — Шон задумался на секунду. — Однажды он вернулся домой, и у него все руки были в грязи. Он помыл руки, а потом я слышал, как он плакал у себя в комнате. Простыни, подумал Алан. Вильмины простыни. Так это был Брайан. — Брайан сказал, что «Нужные вещи» — это плохое место и что он — очень плохой человек, и еще он сказал, чтобы я никогда-никогда туда не ходил. — Брайан так сказал? Он сказал «Нужные вещи»? — Да. — Шон… — Алан замолк, обдумывая свой следующий вопрос. У него в голове сверкали колючие синие искры, острые, словно иголки. — Что? — А твоя… твоя мама купила свои очки в «Нужных вещах»? — Да. — Это она тебе сказала? — Нет. Но я все равно знаю. Она надевает очки и так встречается с Королем. — С каким Королем, Шон? Ты знаешь? Шон посмотрел на Алана, как на идиота. — С Элвисом. Он же Король. — Элвис, — пробормотал Алан. — Ну конечно, кто ж еще? — Я хочу к папе. — Я знаю, милый. Еще пару вопросов, и я оставлю тебя в покое. Потом ты поспишь, и когда проснешься, папа уже будет здесь. — Алан очень на это надеялся. — Шон, а Брайан сказал, кто именно этот плохой человек? — Да. Мистер Гонт. Хозяин магазина. Он — плохой человек. Мысли Алана тут же вернулись к Полли. Он вспомнил, как она говорила после похорон: Кажется, я наконец нашла того самого доктора… Доктор Гонт. Доктор Лиланд Гонт. Он вспомнил, как она показала ему маленький серебряный шарик-кулончик, купленный в «Нужных вещах»… но сразу же сжала руку, когда он попытался дотронуться до талисмана. В тот момент выражение ее лица стало каким-то чужим. Выражение скупой подозрительности и жадности. Она стала сама на себя не похожа — на ту Полли, которую он знал. А позже она кричала — таким же чужим и непохожим голосом: Трудно смириться с мыслью, что лицо, которое ты любила, оказалось всего лишь маской… Почему ты решил разнюхивать за моей спиной? Как ты посмел разнюхивать за моей спиной?! — Что ты ей сказал? — пробормотал он. Не осознавая, что он сейчас делает, Алан вцепился в больничное одеяло, так что у него побелели костяшки пальцев. — Что ты ей сказал?! В какую чушь ты заставил ее поверить? — Мистер шериф? Что с вами? Алан заставил себя разжать кулак. — Ничего, все в порядке. Ты уверен, что Брайан говорил именно о мистере Гонте? — Да. — Спасибо, — сказал Алан. Он перегнулся через бортик, взял Шона за руку и поцеловал его холодную, бледную щеку. — Спасибо, что поговорил со мной. В его расписании дел на неделю остался невыполненным лишь один пункт — визит вежливости новому коммерсанту. Так, ничего особенного: дружеское «привет и добро пожаловать» и краткая инструкция, что делать, если возникнут проблемы. Он все собирался зайти в «Нужные вещи», однажды даже подъехал к магазину, но каждый раз ему что-то мешало. А сегодня, когда поведение Полли заставило Алана всерьез задуматься, все ли в порядке с мистером Гонтом, случился полный пипец, и вот он здесь, в двадцати милях от города. Он что, специально держит меня на расстоянии, не подпускает к себе? Это была идиотская мысль, но в этой тихой, затененной комнате она почему-то вовсе не выглядела дурацкой. Алан понял, что пора ехать назад. И чем скорее, тем лучше. — Мистер шериф? Алан посмотрел на мальчика. — Брайан еще кое-что сказал, — признался Шон. — Да? И что же? — Брайан сказал что на самом деле мистер Гонт — не человек. 10 Алан прошел к двери с надписью ВЫХОД, стараясь вести себя как можно тише, готовый в любой момент услышать возмущенный окрик напарницы мисс Хендри. Но единственным человеком, который с ним заговорил, была маленькая девочка. Она стояла на пороге своей палаты, и ее светлые косички свисали на куртку поблекшей фланелевой пижамки. Она прижимала к груди одеяльце — старое и любимое, судя по его потертому виду. Она была босиком; ленточки в косичках перекрутились, а глаза на измученном худеньком личике казались огромными. Эта девочка знала о боли гораздо больше, чем должен знать ребенок. — У тебя есть пистолет, — сказала она. — Да. — У моего папы тоже есть пистолет. — Правда? — Да. И побольше, чем у тебя. Самый большой в мире А ты Бука?