Я был тут с полдюжины раз, увязавшись за Коном с Терри и их друзьями из долины, но поддерживать светскую беседу больше не мог. – Она здесь? – Да, приехала около полудня. Ее привезла подруга, Дженни Ноултон. Они надеялись прибыть еще вчера, но их задержала буря. И пока ты не задал следующий вопрос, отвечаю на него: нет, я ее еще не лечил. Бедная женщина совсем обессилена. Завтра будет время и для лечения, и для вашей встречи. Но ты, если хочешь, можешь увидеть ее сегодня, когда она будет клевать те жалкие крохи, которые еще в состоянии съесть. Ресторан оборудован системой видеонаблюдения. Едва я попытался высказать свое мнение на этот счет, он поднял руку: – Спокойствие, мой друг. Эти камеры ставил не я – они уже были здесь, когда я купил комплекс. Полагаю, это сделала прежняя администрация, чтобы следить, как работает персонал. Сейчас его кривая улыбка еще сильнее напоминала ухмылку. Может, мне так только казалось, но вряд ли. – Злорадствуешь? – спросил я. – Раз уж заманил меня сюда? – Ну что ты. – Он перевел взгляд на тающие сугробы, мимо которых мы проезжали, затем снова посмотрел на меня. – Впрочем, если только чуть-чуть. В прошлый раз в тебе было столько заносчивости. Столько спеси. Теперь я не чувствовал никакой заносчивости, не говоря уже о спеси. Я чувствовал себя загнанным в угол. В конце концов, я оказался здесь из-за девушки, которой не видел больше сорока лет. Той, что сама выбрала такую судьбу, покупая сигареты пачку за пачкой в ближайшем магазине. Или в аптеке в Касл-Роке, где они продавались прямо на центральном прилавке. Для настоящей терапии нужно вернуться в прошлое. Один из парадоксов жизни. Я представил себе, что довезу Джейкобса до дома, высажу его там, а потом развернусь и просто уеду. В этой мысли была какая-то отталкивающая привлекательность. – Ты и вправду позволил бы ей умереть? – Да. – Он продолжал греть руки перед вентиляционной решеткой. Теперь мне представилось, как я хватаю одну из них и сжимаю, ломая эти скрюченные пальцы, будто хлебные палочки. – Но почему? Почему, черт возьми, тебе нужен именно я? – Потому что ты моя судьба. Мне кажется, я это почувствовал, когда впервые увидел тебя во дворе, где ты, стоя на коленках, делал земляную горку. – Он говорил с убежденностью истинно верующего. Или сумасшедшего. Хотя кто знает, может, это одно и то же. – И убедился окончательно, когда ты появился в Талсе. – Чем ты занимаешься, Чарли? Зачем я тебе понадоблюсь летом? – Я спрашивал об этом не в первый раз, но были и другие вопросы, задать которые я не решался. Насколько это опасно? Ты знаешь? Тебя это волнует? Он, казалось, задумался, стоит ли мне сказать… правда, я никогда не знал наверняка, о чем он думает. Тут показался жилой комплекс – по размерам он даже превосходил «Засовы», но был модернистским и некрасивым. Фрэнк Ллойд Райт[22] в плохом исполнении. Наверное, в глазах людей, приезжавших сюда отдохнуть в шестидесятых, комплекс выглядел современным и даже футуристическим. Теперь он казался динозавром со стеклянными глазами в стиле кубизма. – Ох! – произнес Джейкобс. – Вот мы и приехали. Тебе надо привести себя в порядок и немного отдохнуть. Мне, например, отдых точно не повредит. Твой приезд, Джейми, меня радует, но и отнимает много сил. Я распорядился разместить тебя в люксе на четвертом этаже. Руди тебя проводит. Руди Келли оказался мужчиной огромных размеров в потертых джинсах, свободной серой толстовке и белых туфлях на мягкой каучуковой подошве, в каких обычно ходят медсестры. Он сказал, что ухаживает за мистером Джейкобсом и работает его личным помощником. А также, возможно, его телохранителем, подумал я. Руку он жал совсем не так вяло, как музыканты. В детстве я несколько раз бывал в фойе этого здания, а один раз даже обедал здесь в компании Кона и семьи его друга (и все время боялся взять не ту вилку или испачкать одежду), но на верхние этажи не поднимался. Лифт представлял собой древнее лязгающее ведро, из тех, что в романах-ужастиках постоянно застревают между этажами, и я решил, что буду ходить исключительно по лестнице. В здании было тепло (наверняка благодаря тайному электричеству Чарли Джейкобса), и кое-где виднелись следы ремонтных работ, правда, бессистемных. Все лампочки горели, половицы не скрипели, но это не развеивало витавшего в воздухе ощущения пустынности и заброшенности. Мой номер-люкс располагался в конце коридора, и из просторной гостиной открывался почти такой же красивый вид, как и с «Крыши неба», но на обоях были водяные потеки, а вместо запаха мастики и свежей краски, который чувствовался в вестибюле, тут царил слабый аромат плесени. – Мистер Джейкобс просил вас разделить с ним ужин в его апартаментах в шесть часов, – сообщил Руди. Его голос был мягким и почтительным, но сам он напоминал заключенного из фильма про тюрьму, причем не того, кто планирует побег, а громилу, убивающего охранников, которые пытаются остановить беглецов. – Вас это устроит? – Вполне, – сказал я и после его ухода запер дверь. Я принял душ – горячая вода пошла сразу – и разложил свои вещи. Покончив с этим, решил убить время и прилег на огромную кровать, накрытую покрывалом. Я плохо спал ночью – и никогда не сплю в самолете, – так что сон мне бы явно не повредил. Но заснуть так и не смог. Продолжал думать об Астрид – какой она была и какой стала. Об Астрид, находившейся в том же здании, что и я, только тремя этажами ниже. Когда Руди без двух минут шесть осторожно постучал в дверь, я был полностью готов. На мою просьбу спуститься пешком он ответил снисходительной улыбкой. – Лифт абсолютно безопасен, сэр. Мистер Джейкобс лично руководил отдельными видами ремонтных работ, и лифтовая кабина была одним из его приоритетов. Я не стал спорить. Я думал о том, что мой давний «пятый персонаж» больше не был ни преподобным, ни пастором. В конце своей жизни он превратился в обычного «мистера», давление которому мерил парень, похожий на Вина Дизеля после неудачной подтяжки лица. Апартаменты Джейкобса размещались в западном крыле второго этажа. Он переоделся в темный костюм и белую рубашку с открытым воротом. Поднялся поприветствовать меня, демонстрируя свою кривую улыбку. – Спасибо, Руди. Ты не передашь Норме, что можно подавать через пятнадцать минут? Руди кивнул и вышел. Джейкобс повернулся ко мне, по-прежнему улыбаясь, и потер руки с тем же неприятным шуршащим звуком. За окном виднелся горнолыжный склон, который без освещения и без лыжников, укатывающих весенний снег, казался лестницей, ведущей в никуда. – Боюсь, что нам придется довольствоваться только супом и салатом. Я отказался от мяса два года назад. От него в мозгу образуются жировые отложения. – Суп и салат меня устроят. – Еще будет хлеб, который Норма печет сама. Он превосходен. – Звучит аппетитно. Я хотел бы повидать Астрид, Чарли. – Норма начнет кормить их около семи. Их – это Астрид и ее подругу Дженни Ноултон. Как только они поедят, мисс Ноултон даст Астрид обезболивающее и поможет с ванной. Я сказал мисс Ноултон, что Руди вполне мог бы оказать необходимую помощь, но она и слышать об этом не хочет. Увы, Дженни Ноултон, похоже, перестала мне доверять. Я вспомнил письмо Астрид. – Даже несмотря на то, что ты вылечил ее от артрита? – Ну, тогда я был пастором Дэнни. Теперь, когда я отказался от религиозной атрибутики – я сказал им об этом, чувствовал, что так нужно, – мисс Ноултон относится ко мне с подозрением. Так что правда, Джейми, делает людей подозрительными. – А у Дженни Ноултон есть какие-нибудь неприятные последствия терапии? – Абсолютно никаких. Ей просто не по себе, потому что она не может больше опереться на явление чуда как такового. Но раз ты поднял тему последствий, давай пройдем в мой кабинет. Я хочу тебе кое-что показать, и у нас как раз есть время до начала трапезы. Кабинет располагался в алькове гостиной его апартаментов. Там работал компьютер с очень большим монитором, на котором светилась знакомая заставка с бесконечно скачущими лошадьми. Поморщившись, Джейкобс опустился в кресло и нажал клавишу. Лошади исчезли, экран стал синим, и на нем появились две папки, озаглавленные буквами «А» и «Б». Он кликнул на «А», и открылся список имен и адресов, расположенных в алфавитном порядке. Джейкобс нажал кнопку, и список начал прокручиваться на средней скорости. – Ты знаешь, что это такое? – Полагаю, исцеления. – Подтвержденные исцеления, вызванные воздействием на мозг электрического тока, хотя это и не тот ток, с которым имеет дело обычный электрик. Три тысячи сто с лишним. Поверишь мне на слово? – Да. Он повернулся, чтобы взглянуть на меня, хотя движение явно причинило ему боль. – Честно? – Да. С удовлетворенным видом он закрыл папку «А» и открыл «Б». Снова имена и адреса в алфавитном порядке, только на этот раз прокрутка шла медленно, и я смог выхватить несколько знакомых имен. Стивен Дрю, компульсивный ходок; Эмиль Кляйн, пожиратель земли; Патриция Фармингдейл, которая сыпала себе соль в глаза. Этот список был намного короче первого. Прежде чем он закончился, я успел заметить имя Роберта Риварда. – Это те, кто после исцеления страдал от значительных побочных эффектов. Всего восемьдесят семь человек. Я, кажется, уже говорил тебе в прошлый раз, что это меньше трех процентов от общего количества. Сначала в списке «Б» было более ста семидесяти имен, но постепенно он сокращался из-за исчезновения проблем или, как принято говорить у медиков, ввиду отсутствия патологии. Как в твоем случае. Я перестал отслеживать исцеленных восемь месяцев назад, но если бы продолжил, то, не сомневаюсь, это список стал бы еще короче. Способность организма к восстановлению после травмы поразительна. При правильном воздействии этой новой электроэнергии на кору головного мозга и нервную систему она фактически безгранична. – Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя? Он раздраженно хмыкнул: – Я просто пытаюсь восстановить в твоей душе мир и покой. Я бы предпочел иметь добровольного помощника, а не вынужденного. – Я здесь. И сделаю то, что обещал… если ты вылечишь Астрид. Давай на этом и остановимся. – Войдите, – сказал Джейкобс. Появилась женщина в простом черном платье, с пышной фигурой доброй бабушки из сказки и цепкими глазами-бусинками охранника из супермаркета. Она опустила поднос на стол в гостиной и замерла рядом, сцепив пальцы перед собой. Джейкобс поднялся, снова поморщившись, и пошатнулся. Моим первым действием в качестве помощника – по крайней мере на этой стадии наших отношений – было подхватить его под руку и помочь восстановить равновесие. Он поблагодарил меня, и мы вышли из кабинета. – Норма, я хотел бы познакомить вас с Джейми Мортоном. Он пробудет с нами по крайней мере до завтрашнего дня, а потом приедет на более длительный срок этим летом. – Рада знакомству, – сказала она и протянула руку. Я пожал ее. – Ты не представляешь, какой победой для Нормы является рукопожатие, – заметил Джейкобс. – Она с детства испытывала глубочайшее отвращение к прикосновениям людей, верно, дорогая? Заметь, это проблема не физическая, а психологическая. И все-таки она излечилась. Мне кажется, это любопытно, не так ли? Я сказал Норме, что также рад знакомству, задержав ее руку в своей чуть дольше принятого. Увидел, как в глазах женщины мелькнуло беспокойство, и тут же ее отпустил. Излечилась, но, судя по всему, не до конца. Это тоже было любопытно. – Мисс Ноултон сказала, что привезет вашу пациентку на ужин чуть раньше, мистер Джейкобс. – Хорошо, Норма. Спасибо. Она вышла. Мы начали есть. Пища была легкой, но камнем падала в мой желудок. Напряженные до предела нервы покалывали кожу. Джейкобс ел медленно, будто издеваясь надо мной, однако в конце концов отодвинул пустую тарелку. Он хотел было взять еще кусок хлеба, но, посмотрев на часы, передумал. – Пойдем со мной, – сказал он. – Думаю, тебе пора увидеть свою старую знакомую. На двери на другой стороне коридора висела табличка «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА КУРОРТА». Джейкобс провел меня через большой кабинет с пустыми столами и полками. Дверь во внутреннюю часть офиса была заперта. – Помимо сотрудников охранной фирмы, которые находятся здесь круглосуточно семь дней в неделю, мой штат состоит только из Руди и Нормы, – объяснил он. – И хотя я доверяю им обоим, не вижу необходимости вводить их в искушение. А искушение подсматривать за ничего не подозревающим человеком весьма сильно, не так ли? Я не ответил. Не был уверен, что смогу. Мой язык напоминал кусок старого пыльного ковра. В комнате находилась дюжина мониторов, расположенных тремя рядами по четыре в каждом. Джейкобс нажал кнопку с надписью «РЕСТОРАН, КАМЕРА 3». – Мне кажется, нам нужна именно она, – произнес он жизнерадостным голосом. Эдакий гибрид пастора Дэнни и хозяина ярмарочного аттракциона. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на экране появилось черно-белое изображение. Ресторан был большой, столов на пятьдесят, но занят оказался только один. За ним сидели две женщины, однако сначала я мог видеть только Дженни Ноултон, потому что другую женщину загораживала Норма, которая, наклонившись, разливала по тарелкам суп. Дженни оказалась красивой темноволосой женщиной лет пятидесяти пяти. Я заметил, как ее губы шевельнулись, произнося слова благодарности. Норма кивнула, выпрямилась и отошла от стола, и тогда я увидел, что стало с моей первой любовью. Если бы я писал роман, то мог бы сказать нечто вроде: «Хотя годы не могли не изменить ее и тяжелый недуг не мог не оставить своей печати, ее красота никуда не исчезла». Мне жаль, что я не могу этого написать, потому что если я начну лгать, то все рассказанное мной до этого потеряет смысл. Астрид была старухой в инвалидной коляске, с бледным лицом, обтянутым кожей, и застывшим взглядом темных глаз, равнодушно взиравших на еду. Ее спутница прикрыла голову подруги большой вязаной шапкой вроде шотландского берета, но та соскользнула набок, обнажив лысый череп с пробивающимся белым пушком. Астрид взяла ложку костлявой рукой, состоявшей, казалось, из одних сухожилий, и снова ее положила. Темноволосая женщина что-то сказала, и бледное существо кивнуло. От этого движения берет съехал в сторону еще сильнее, но Астрид, судя по всему, ничего не заметила. Она зачерпнула ложкой суп и медленно поднесла ко рту. Вытянула губы, чем напомнила мне покойного Бартлби, который так брал у меня с ладони кусочки яблока, и втянула в себя из ложки то немногое, что удалось донести, не пролив. Мои колени подогнулись. Если бы перед мониторами не стоял стул, я бы точно грохнулся на пол. Джейкобс стоял рядом, сцепив скрюченные руки за спиной, и покачивался вперед-назад с легкой улыбкой.