– Ты хочешь – что? – Ты меня слышал. Эла здесь скоро не будет. Не знаю, в курсе ли он сам, но это так. Он не хочет иметь абсолютно ничего общего с моей научной работой… Хотя знает, что это основа моего метода лечения, но считает ее мерзостью. У меня едва не сорвалось с языка: А что, если он прав? – Ты можешь выполнять его работу – обрабатывать ежедневную почту, вносить в каталог имена и жалобы корреспондентов, отбирать пожертвования, раз в неделю ездить в Лэчмор депонировать чеки. Будешь отвечать посетителям – их количество падает, но каждую неделю по-прежнему приходит не меньше дюжины – и отсылать их. Он повернулся и посмотрел мне в глаза. – И ты можешь делать то, от чего Эл отказался: помогать мне на заключительном этапе в достижении моей цели. Я подошел совсем близко, но силы уже не те. Помощник для меня крайне важен, а мы хорошо работали вместе. Я не знаю, сколько Хью тебе платит, но буду платить вдвое, нет, втрое больше. Что скажешь? Сначала я не мог вымолвить ни слова, настолько был ошарашен. – Джейми, я жду. Я взял лимонад, и на этот раз остатки полурастаявших кубиков льда застучали один о другой. Сделал глоток и поставил стакан на место. – Ты говоришь о цели. Расскажи мне о ней. Он задумался. Или сделал вид. – Пока не могу. Приходи ко мне на работу и узнай силу и красоту тайного электричества немного лучше. Возможно, тогда. Я поднялся и протянул руку. – Было приятно снова с тобой повидаться. – Еще одна фраза, которую зачастую произносят просто из вежливости, но в данном случае я лгал куда больше, чем когда заявлял, что он отлично выглядел. – Береги себя. И будь осторожен. Он встал, но руки не протянул. – Ты меня разочаровал. И, признаюсь, разозлил. Ты проделал долгий путь, чтобы отругать уставшего старика, который однажды спас тебе жизнь. – Чарли, а если это тайное электричество выйдет из-под твоего контроля? – Не выйдет. – Держу пари, что люди, отвечавшие за Чернобыль, тоже так считали. – Это уже выходит за все рамки. Я впустил тебя в свой дом, поскольку рассчитывал на благодарность и понимание. Вижу, что ошибся. Эл проводит тебя. А мне нужно прилечь. Я очень устал. – Чарли, я искренне тебе благодарен. Я очень ценю то, что ты для меня сделал. Но… – Но. – Его лицо превратилось в серую маску. – Всегда есть «но». – Даже если бы не было тайного электричества, я не могу работать на человека, который мстит сломленным людям, потому что не может отомстить Богу за убийство жены и сына. Его лицо из серого стало белым. – Да как ты смеешь? Как ты смеешь? – Ты можешь исцелять в отдельных случаях, – продолжил я, – но все люди для тебя – просто мусор. Я ухожу. И мистеру Стамперу нет необходимости показывать мне дорогу. Я направился к входной двери и уже пересекал ротонду, слыша стук своих каблуков по мрамору, когда он крикнул мне вслед. Его слова, усиленные пустым пространством, догнали меня: – У нас с тобой еще не все кончено, Джейми. Обещаю тебе это. Даже не надейся. С воротами я справился без Стампера – они автоматически раскрылись при приближении моего автомобиля. У выезда на шоссе я остановился, увидел на дисплее мобильника пропущенные вызовы и позвонил Бри. Она ответила после первого гудка и, прежде чем я успел открыть рот, спросила, все ли со мной в порядке. Я ответил, что да, и рассказал о предложении Джейкобса поработать на него. – Ты серьезно? – Да. И я отказался… – Черт, конечно, ты оказался! – Но это не самое важное. Он сказал, что покончил с турами возрождения и исцелениями. И судя по недовольству мистера Эла Стампера, бывшего солиста «Vo-Lites», а ныне личного помощника Чарли, так оно и есть. – Значит, все закончилось? – Как говорил Одинокий рейнджер своему верному индейскому другу Тонто, наша работа здесь закончена. – Если, конечно, он не взорвет мир своим тайным электричеством. – Позвони мне, когда вернешься в Колорадо. – Обещаю, дорогая. Как Нью-Йорк? – Потрясно! – От энтузиазма в ее голосе я почувствовал себя намного старше своих пятидесяти трех лет. Мы еще немного поболтали о ее новой жизни в большом городе, а затем я перевел рычаг коробки-автомата в режим «драйв» и направился по шоссе в аэропорт. Проехав несколько миль, обернулся и увидел на заднем сиденье оранжевый спутник. Я забыл отдать Чарли его тыкву. X. Свадебные колокола. Как сварить лягушку. Вечер встречи. «Ты сам будешь жалеть, если не прочтешь» На протяжении двух следующих лет мы с Бри много общались по телефону, но увидел я ее снова только 19 июня 2011 года, когда в церкви на Лонг-Айленде она стала Брианной Донлин-Хьюз. Обычно мы говорили о Чарлзе Джейкобсе и его злосчастных исцелениях – мы нашли еще с полдюжины людей, которые, судя по всему, страдали от побочных эффектов. Но с течением времени темой для наших разговоров все чаще становились ее работа и Джордж Хьюз, которого она встретила на вечеринке и с которым вскоре стала вместе жить. Он был преуспевающим корпоративным юристом, афроамериканцем, и ему только что исполнилось тридцать. Я не сомневался, что мать Бри это полностью устраивало… во всяком случае, в той степени, в какой мать-одиночку может устраивать партия ее единственного ребенка. Между тем сайт пастора Дэнни перестал работать, а разговоры о нем сошли на нет. Высказывались предположения, что он либо умер, либо страдает от болезни Альцгеймера и помещен в частную клинику, скорее всего под вымышленным именем. К концу 2010 года я располагал только двумя непреложными фактами – интересными, но мало что проясняющими. Эл Стампер выпустил евангелистский компакт-диск под названием «Благодарю Тебя, Иисус» (среди приглашенных артистов была кумир Хью Йейтса Мэвис Стейплз), а «Засовы» вновь сдавались в аренду «достойным частным лицам или организациям». Чарлз Дэниел Джейкобс исчез из поля зрения. Для участия в свадьбе Хью Йейтс арендовал самолет бизнес-класса и взял на борт всех работников ранчо. На бракосочетании Муки Макдоналд представлял шестидесятые годы, нарядившись в рубашку с узором пейсли и объемными рукавами, брюки-дудочки, замшевые битловские сапоги и психоделический головной платок. Мать невесты в винтажном платье от знаменитого дизайнера Энн Лоу, купленном по случаю в комиссионном, выглядела просто потрясающе и залила слезами весь корсаж, когда молодые обменивались клятвами. Жених был похож на героя романа Норы Робертс: высокий, смуглый и красивый. Мы с ним по-дружески поболтали на приеме, перед тем как торжество начало традиционно переходить от хмельной болтовни к пьяным танцам. У меня не сложилось ощущения, что Бри рассказала ему, как я был старым ржавым драндулетом, с которым она набиралась опыта, хотя я и не сомневался, что рано или поздно это всплывет. Скорее всего в постели после особенно хорошего секса. Меня это вполне устраивало, поскольку избавляло от необходимости участвовать в неизбежных мужских разборках. Наша недерлендская команда вернулась в Колорадо рейсом «Американ эйрлайнз», поскольку подарком Хью молодоженам на свадьбу был полет на арендованном им самолете на Гавайи. Когда он объявил об этом во время поздравлений, Бри завизжала от восторга, как девятилетний ребенок, вскочила и обняла его. Не сомневаюсь, что в этот момент она напрочь забыла о существовании Чарлза Джейкобса, и неудивительно. Но я продолжал о нем помнить. Когда торжество было в самом разгаре, я увидел, как Муки подошел к лидеру группы – очень приличной команды рок-н-блюза с сильным вокалистом и хорошим багажом старых хитов – и начал о чем-то с ним шептаться. Руководитель группы кивнул и, обратившись ко мне, спросил, не хочу ли я к ним присоединиться и сыграть на гитаре пару композиций. Я действительно хотел, но здравомыслие взяло верх, и я отказался. Для рок-н-ролла старости не существует, однако с годами профессиональные навыки утрачиваются, а шансы выставить себя дураком на публике растут. Я не считаю, что уже вышел в тираж, но не играл перед аудиторией более года и за последнее время всего три или четыре раза участвовал в записи, да и то в силу крайней необходимости. Во всех случаях я выступил не лучшим образом. Исполняя одну композицию, я даже увидел, как морщится барабанщик, будто откусил что-то кислое. Поймав мой взгляд, он смутился и сказал, что у басиста расстроилась гитара. Это было не так, и мы оба это знали. Если человек лет пятидесяти выглядит смешно в постели с женщиной, годящейся ему в дочери, то не менее комично он смотрится бегающим по сцене с электрогитарой под «Dirty Water». И все же я смотрел, как эти ребята дают жару, с тоской и немалой ностальгией. Почувствовав, как кто-то взял меня за руку, я обернулся и увидел Джорджию Донлин. – Сильно по этому скучаешь, Джейми? – Не так сильно, как уважаю, – ответил я. – Потому и сижу здесь. Эти парни умеют играть. – А ты уже нет? Я вспомнил день, когда вошел в комнату Кона и услышал, как его акустический «Гибсон» шепчет мне, что я смогу сыграть «Cherry, Cherry». – Джейми! – Она щелкнула пальцами перед моим лицом. – Очнись, Джейми. – Теперь я играю только для собственного удовольствия, – сказал я. – Мои выступления с гитарой на публике остались в прошлом. Как выяснилось, я ошибался. В 2012 году мне исполнилось пятьдесят шесть. Хью со своей старинной подругой пригласили меня на ужин. По дороге домой я вспомнил древнюю байку – может, вы ее тоже слышали – о том, как сварить лягушку. Кладете ее в холодную воду, а потом начинаете греть. Если делать это постепенно, лягушка ни за что не сообразит, что надо выскакивать. Не знаю, соответствует ли это действительности, но, на мой взгляд, лучшей метафоры для описания старения не найти. Когда я был подростком, то смотрел на тех, кому за пятьдесят, с жалостью и беспокойством. Они ходили слишком медленно, слишком медленно говорили, смотрели телевизор вместо того, чтобы отправиться в кино или на концерт; их представление о хорошей вечеринке сводилось к потреблению рагу в компании соседей и отходу ко сну после одиннадцатичасовых новостей. Но, как и большинство людей, кому за пятьдесят, шестьдесят и семьдесят и кто при этом сумел сохранить относительное здоровье, я не имел ничего против своего возраста, когда подошла моя очередь. Потому что мозг не стареет, хотя его представления о мире могут стать иными, и все больше хочется поговорить о том, как хороши были старые добрые деньки. (По крайней мере от последнего я был избавлен, поскольку большинство своих так называемых старых добрых деньков прожил в наркотическом дурмане.) Мне кажется, что большинство людей после пятидесяти начинают избавляться от ложных представлений о жизни. Дни ускоряются, болячек становится больше, а походка замедляется, но есть и свои плюсы. Со спокойствием приходит желание – а в моем случае решимость – вести себя в оставшиеся годы жизни как можно добропорядочнее. Для меня это проявлялось в разливании супа раз в неделю в приюте для бездомных в Боулдере, а также в поддержке избирательной кампании трех или четырех политиков, отстаивавших радикальную идею, что Колорадо не следует асфальтировать. Я продолжал изредка встречаться с женщинами. По-прежнему два раза в неделю играл в теннис и проезжал на велосипеде не меньше шести миль в день, что не давало животу расти и вырабатывало эндорфины. Конечно, я замечал, когда брился, новые морщины вокруг рта и глаз, но в целом, мне казалось, выглядел примерно так же, как всегда. Приятная иллюзия зрелых лет. Потребовалось приехать в Харлоу летом 2013 года, чтобы осознать правду: я – еще одна лягушка в кастрюле. Хорошая новость заключалась в том, что до сих пор температуру подняли лишь до отметки «терпимая». Плохая – в том, что этот процесс не остановить. Три истинных возраста человека: молодость, зрелость и «когда, черт возьми, я успел так постареть?». 19 июня 2013-го, через два года после бракосочетания Бри и Джорджа Хьюза и через год после рождения их первенца, я вернулся домой после далеко не звездной записи и нашел в своем почтовом ящике конверт, весело украшенный воздушными шариками. Обратный адрес был мне знаком: п/я № 2, Методист-роуд, Харлоу, штат Мэн. Я вскрыл конверт и увидел самостоятельно изготовленное приглашение с фотографией семьи моего брата Терри и подписью: «ДВА ЛУЧШЕ ОДНОГО! ПРИГЛАШАЕМ НА ПРАЗДНИК!» Я не сразу раскрыл его, разглядывая поседевшего Терри, располневшую Аннабель и их взрослых детей. Маленькая девочка, которая когда-то, хихикая, прыгала через ороситель на газоне в одних мокрых трусиках с веселыми человечками, теперь превратилась в симпатичную молодую женщину с малышкой на руках – моей внучатой племянницей Карой Линн. Один из моих племянников, худой, был похож на Кона. А здоровяк удивительно напоминал нашего отца… и немного меня, бедолага. Я раскрыл приглашение. ПРИГЛАШАЕМ ОТПРАЗДНОВАТЬ ВМЕСТЕ С НАМИ 31 АВГУСТА 2013 ГОДА ДВА ВАЖНЫХ СОБЫТИЯ! 35-Ю ГОДОВЩИНУ СВАДЬБЫ ТЕРЕНСА И АННАБЕЛЬ! ПЕРВЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ КАРЫ ЛИНН! Время: С ПОЛУДНЯ И ДО…