– Вы имеете в виду… – Нет-нет, я вовсе не собираюсь читать мораль. Я бизнесмен, а не персонаж из книги «Дьявол и Дэниел Уэбстер». Просто хочу сказать, что счастье в твоих руках и руках твоих близких. А если думаешь, будто я заявлюсь через пару десятков лет, чтобы заграбастать твою бессмертную душу, то глубоко ошибаешься. Человеческие души – ненадежный товар. Он говорит, как лиса, которая после множества бесплодных попыток наконец убедилась, что до винограда ей не добраться, подумал Стритер, однако решил придержать свое мнение при себе. Дело сделано, пора поскорее валить отсюда. Тем не менее, он медлил. Ему не давал покоя один вопрос, который, хочешь не хочешь, задать придется. Потому что ничто не бывает бесплатным. Стритер большую часть жизни проработал в банке и издалека мог распознать выгодную сделку. Или учуять: слабый, неприятный душок вроде запаха авиационного керосина. Простыми словами, если хочешь избавиться от дерьма, наложи под дверь соседу. Но ведь украсть таблетку от давления не означает наложить под дверь. Не так ли? Тем временем Элвид принялся складывать зонт, а когда сложил, Стритер с удивлением и разочарованием увидел, что тот вовсе не желтый, а серый, как небо. Лето почти закончилось. – Большинство моих клиентов полностью удовлетворены и совершенно счастливы. Ты это хотел услышать? И да… и нет. – Чувствую, у тебя есть более важный вопрос, – сказал Элвид. – Если тебе нужен ответ, спрашивай, не ходи вокруг да около. Скоро дождь, а я не хочу промокнуть. Только бронхита в моем возрасте не хватало. – Где ваша машина? – Ты об этом хотел спросить? – ухмыльнулся Элвид. Его щеки оказались скорее впалыми, а вовсе не пухлыми, в уголках глаз пряталась неприятная – можно сказать, злокачественная – чернота. Он напоминал самого несмешного в мире клоуна, наполовину смывшего грим. – У вас зубы острые, – глупо произнес Стритер. – Ваш вопрос, мистер Стритер! – Том Гудхью заболеет раком? Элвид на секунду замер с открытым ртом, затем захихикал – хрипло, мелко, скрипуче, как сломанная губная гармошка. – Нет, Дэйв, – ответил он. – У Тома Гудхью рака не будет. – Что тогда? Что? Элвид взглянул на Стритера с таким презрением, что тот весь обмяк, словно кости ему разъело кислотой. – Какая разница? Ты же его ненавидишь. – Но… – Смотри. Жди. Наслаждайся. И возьми вот это. – Элвид вручил Стритеру визитку. На ней была надпись: «ВСЕКОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ ДЕТСКИЙ ФОНД» и адрес банка на Каймановых островах. – Налоговая гавань, – пояснил он. – Перешлешь туда мои пятнадцать процентов. Если надуешь – я об этом узнаю, и тогда горе тебе. – А если жена спросит? – У твоей жены собственная чековая книжка. Кроме того, она не лезет в денежные дела и полностью тебе доверяет. Я прав? – Ну… – Стритер без удивления отметил, что дождевые капли, попадая на руки Элвида, тут же испаряются. – Да. – Кто бы сомневался. Итак, мы заключили договор. А теперь ступай к жене. Уверен, она встретит тебя с распростертыми объятиями. Затащи ее в постель, засунь ей как следует и представь, что она – жена твоего лучшего друга. Ты ее не заслуживаешь, но тебе повезло. – А если я захочу все отменить? – прошептал Стритер. Элвид одарил его ледяной улыбкой, продемонстрировав два ряда людоедских зубов. – Не получится. Это было в августе 2001 года, меньше чем за месяц до падения башен-близнецов. В декабре (а именно в тот самый день, когда Вайнону Райдер задержали за кражу в магазине) доктор Родерик Хендерсон объявил, что Стритер полностью исцелился от рака, и это подлинное чудо современной эпохи. – Не могу объяснить, как так вышло, – сказал Хендерсон. Стритер мог, но держал язык за зубами. Их беседа проходила в приемной Хендерсона. А тем временем в амбулатории Дерри, в том самом кабинете, в котором Стритер некогда разглядывал первые снимки своего чудесным образом исцеленного организма, Норма Гудхью, сидя на том же самом стуле, изучала гораздо менее приятные снимки и в оцепенении слушала доктора, который объяснял ей – максимально деликатно, – что опухоль в ее левой груди – раковая, метастазы затронули лимфатические железы. – Положение тяжелое, но не безнадежное. – Врач с улыбкой похлопал Норму по холодной руке. – Нужно немедленно начать химиотерапию. В июне следующего года Стритер наконец получил повышение. Мэй Стритер поступила в аспирантуру Высшей школы журналистики Колумбийского университета. Чтобы отпраздновать это событие, Стритер с женой отправились в долгожданный отпуск на Гавайи. Они часто занимались любовью. В последний день их пребывания на Мауи позвонил Том Гудхью. Связь была плохая, но главное уяснить удалось: Норма Гудхью умерла. – Мы приедем тебя поддержать, – пообещал Стритер. Когда он сообщил новости Джанет, та рухнула на кровать и закрыла лицо руками. Стритер улегся рядом, прижал ее к себе. Все равно мы уже возвращаемся домой, подумал он. Хотя ему было жаль Норму (и чуть-чуть жаль Тома), в голову так и лезла поганая мыслишка: они удачно избежали ежегодного нашествия насекомых – в это время в Дерри просто невыносимо. В декабре Стритер отправил чек на сумму более пятнадцати тысяч долларов во Внеконфессиональный детский фонд. И получил налоговый вычет на благотворительность. В 2003 году Джастин Стритер попал в список лучших студентов Университета Брауна, а еще – просто ради развлечения – придумал видеоигру «Выгуляй Фидо». Смысл игры – довести собаку от торгового центра до дома, избежав агрессивных водителей, падающих предметов, а также своры безумных старушек, именующих себя Бабки-Собакоубийцы. Стритеру это казалось пустой забавой (даже сам Джастин утверждал, что игра задумывалась как шутка), однако компания «Геймс инкорпорейтед» заплатила их любимому сыну, красавчику с отменным чувством юмора, семьсот пятьдесят тысяч долларов за права. Плюс ежегодные отчисления. Джас купил каждому из родителей по кроссоверу «тойота-хайлендер» [50][Автор называет другую марку – Toyota Pathfinder, но такой модели не существует. Есть Nissan Pathfinder, а аналогичная модель у марки «Тойота» – Toyota Highlander.]– розовый маме, синий папе. Джанет плакала и называла его неразумным, бестолковым, расточительным, чудесным парнем. Стритер сходил с ним в бар «У Рокси» и угостил премиальным «Споттед хеном». В октябре сосед Карла Гудхью по общежитию в Эмерсоне, вернувшись с занятий, обнаружил того лежащим на кухонном полу. На сковородке еще дымился сэндвич с сыром. Несмотря на юный возраст – всего-то двадцать два года! – у Карла случился инфаркт. Врачи констатировали ранее не выявленный врожденный порок сердца – кажется, слишком тонкая стенка предсердия. Карл не умер – его товарищ умел делать искусственное дыхание. Тем не менее, из-за перенесенной кислородной недостаточности красивый, веселый, физически развитый юноша, еще недавно разъезжавший с Джастином Стритером по Европе, превратился в собственную бледную тень. У него случалось недержание, он мог потеряться в паре кварталов от дома (бедняге пришлось переехать к отцу, еще не оправившемуся от потери жены), а речь стала настолько невнятной, что ее мог разобрать лишь Том. Гудхью нанял для сына медбрата. Тот занимался с Карлом лечебной физкультурой и следил, чтобы он вовремя переодевал штаны. Раз в две недели они выезжали «в город» – как правило, в кафе-мороженое, где Карл неизменно получал фисташковый рожок и размазывал мороженое по лицу, а медбрат терпеливо вытирал его влажными салфетками. Джанет перестала ездить вместе со Стритером на ужины к Тому. – Это невыносимо, – призналась она. – Дело даже не в том, что Карл весь трясется и мочится в штаны. Он так смотрит, будто помнит, каким был раньше, и никак не может уразуметь, что же с ним приключилось. И… не знаю… у него в лице такая надежда, что мне кажется, будто жизнь – просто шутка. Стритер понимал, о чем она, и часто думал об этом во время ужинов со старым другом (после смерти Нормы Том стал заказывать еду навынос). Ему нравилось смотреть, как Гудхью кормит своего увечного сына, и наблюдать выражение надежды на лице Карла. Тот будто пытался сказать: «Все это мне снится, я скоро проснусь». Джанет права, жизнь – просто шутка. Хорошая шутка. Если вдуматься. * * * В 2004 году Мэй Стритер устроилась в «Бостон глоуб» и провозгласила себя самой счастливой девушкой Соединенных Штатов. Джастин Стритер придумал игру «Рок-звезда», ставшую бестселлером; ее удалось сместить с первой позиции только безусловному суперхиту «Гитар хиро». К тому времени Джастин успел написать программу для сочинения музыки. Стритера повысили до управляющего филиалом; поговаривали, что его прочат на должность регионального менеджера. Он свозил Джанет в Канкун, где они замечательно провели время. Она стала звать его «мой зайка». Бухгалтер фирмы «Вывоз и утилизация Гудхью» присвоил два миллиона долларов и скрылся в неизвестном направлении. После проверки выяснилось, что компания на грани банкротства: похоже, негодяй постоянно подворовывал по мелочи. По мелочи? – подумал Стритер, прочитав заметку в «Дерри ньюс». Скорее уж греб деньги лопатой. Теперь Том выглядел не на тридцать пять, а на все шестьдесят. И он сам это сознавал, потому что перестал красить волосы. Стритер с удовлетворением отметил, что под слоем краски они не седые, а безжизненно-серые, под цвет зонта Элвида. Как у стариков, кормящих голубей в парке. И у неудачников. В 2005 году футболист Джейкоб, поступивший на работу в умирающую компанию отца вместо колледжа (хотя легко мог получить спортивную стипендию), женился на жизнерадостной миниатюрной брюнетке по имени Кэмми Доррингтон. Стритер с женой сошлись во мнении, что церемония бракосочетания прошла великолепно, несмотря на то что Карл Гудхью всю дорогу хрипел и булькал, а Грейси, старшая дочь Тома, входя в церковь, наступила на подол собственного платья, упала и сломала ногу в двух местах. До этого происшествия Том Гудхью выглядел почти как в былые годы – другими словами, счастливым. Стритер не возражал, чтобы приятель немного порадовался. Наверное, даже в аду грешникам изредка полагается глоток воды, дабы впоследствии они могли сполна испытать муки неутолимой жажды. Молодожены уехали в Белиз. Готов поспорить, там все время льет как из ведра, подумал Стритер. Дождя не случилось, зато Джейкоб большую часть времени провел в местной больнице, страдая от жестокого гастроэнтерита и испражняясь на бумажные пеленки. До болезни он использовал только бутилированную воду, но однажды расслабился и после чистки зубов прополоскал рот водой из-под крана. «Сам, черт возьми, виноват», – сказал он. Больше восьми сотен американских солдат погибли в Ираке. Не повезло им. У Тома Гудхью началась подагра. Он захромал и стал ходить с тростью. В том году чек для Внеконфессионального детского фонда оказался весьма внушительным, но Стритер не расстроился. Отдавать гораздо приятнее, чем получать. Так говорили все великие. В 2006 году дочь Тома Грейси заболела периодонтитом и в результате потеряла все зубы и обоняние. Вскоре после этого, на очередном ужине (на котором присутствовали только Стритер и Гудхью; медбрат повез Карла «в город»), Том разрыдался. Он отказался от премиального пива в пользу джина и сильно напился. «Не понимаю, что со мной происходит! – всхлипывал он. – Я чувствую себя как… долбаный страдалец Иов!» По-дружески обняв приятеля, Стритер попытался его утешить. Рано или поздно тучи рассеются, сказал он. – Что-то эти чертовы тучи не рассеиваются! – плакал Гудхью, в отчаянии колотя Стритера кулаком по спине. Стритер не возражал: силы у старого друга уже не те. Чарли Шин, Тори Спеллинг и Дэвид Хассельхофф развелись, а Дэвид и Джанет Стритер отметили тридцатилетний юбилей совместной жизни. По этому поводу устроили праздник. Когда стемнело, Стритер с женой вышли на улицу. Небо озарил красочный фейерверк. Все аплодировали, кроме Карла Гудхью. Он пытался, но руки не слушались. В конце концов бывший студент Эмерсона сдался и радостно заухал, указывая пальцем в небо. В 2007 году Кифер Сазерленд попал в тюрьму за вождение в нетрезвом виде (уже не в первый раз), а Энди Дикерсон, муж Грейси Гудхью, погиб в дорожной аварии. Он возвращался домой с работы, когда на встречку вылетел пьяный водитель. Хорошая новость – это был не Кифер Сазерленд. Плохая – Грейси Дикерсон на пятом месяце беременности оказалась без денег. В тот год ее муж из экономии не стал продлевать страховку. Пришлось ей переехать к отцу и брату Карлу. – С таким везением ребенок родится инвалидом, – сказал как-то вечером Стритер после секса с женой. – Молчи! – возмущенно воскликнула Джанет. – Если скажешь вслух, не сбудется, – объяснил Стритер, и вскоре оба зайки уже крепко спали в объятиях друг друга. В том году сумма отчислений в Детский фонд составила тридцать тысяч долларов. Стритер, не моргнув, подписал чек. Ребенок Грейси появился на свет в разгар февральской бури 2008 года. Хорошая новость – инвалидом он не был. Плохая – малыш родился мертвым. Злосчастный наследственный порок сердца. Грейси – беззубая, потерявшая обоняние вдова – погрузилась в глубокую депрессию. Значит, она в здравом рассудке, решил Стритер. Если бы она напевала «Не парься, будь счастлив», он бы посоветовал Тому убрать подальше острые предметы. Самолет, на борту которого находились два музыканта из рок-группы «Блинк‐182», потерпел крушение. Плохая новость – четверо человек погибли. Хорошая – рокеры чудом выжили… правда, один из них вскоре скончался. – Я прогневил Бога, – заявил Том на одном из ужинов (теперь друзья называли их «холостяцкими вечеринками»). Стритер принес спагетти из итальянского ресторана и с аппетитом умял свою порцию. Том к своей едва прикоснулся. В другой комнате Грейси и Карл смотрели шоу «Американский идол»: Грейси молча, бывший студент с хрипом и бульканьем. – Не знаю чем, но точно прогневил. – Не говори так, это неправда. – Откуда тебе знать? – Знаю, – с жаром ответил Стритер. – Не мели ерунды. – Ну, как скажешь, дружище. – По небритым щекам Тома покатились слезы. Одна слезинка повисла на подбородке и плюхнулась в недоеденные макароны. – Благодарю Бога за Джейкоба. У него все в порядке. Работает на телевидении в Бостоне, его жена – бухгалтер в больнице имени Бригама. Они изредка встречаются с Мэй. – Здорово, – сердечно заметил Стритер, втайне надеясь, что Джейк не замарает его дочь своей дурной кармой. – А ты по-прежнему меня навещаешь. Я понимаю, почему Джанет перестала приходить, и не держу на нее зла, но… я каждый раз жду наших посиделок. Они напоминают о старых временах. Да, подумал Стритер, тогда ты имел все, что можно пожелать, а у меня был рак. – Я с тобой. – Он похлопал Гудхью по дрожащей руке. – Мы же друзья до гроба. Две тысячи восьмой, что за год! Уму непостижимо! Китай провел Олимпиаду! Крис Браун и Рианна начали встречаться! Лопались банки! Фондовый рынок трещал по швам! А в ноябре агентство по охране окружающей среды закрыло Гору Трэшмор, последний источник дохода Тома Гудхью. Государство объявило о намерении подать иск в связи с загрязнением грунтовых вод и незаконным сбросом медицинских отходов. В «Дерри ньюс» намекнули, что, возможно, не обойдется без уголовного дела.