Теперь они оба расхохотались. Лиз перевела взгляд с Тэда на Старка, потом опять посмотрела на мужа и вдруг побледнела, потому что уже не могла их различить. Внезапно край пропасти стал еще ближе. 5 Алан пошел за карандашами. Он сунулся в машину лишь на мгновение, но ему показалось, что он пробыл там целую вечность, и страшно обрадовался, когда выбрался обратно. В салоне стоял непонятный противный запах, от которого Алану стало дурно. Как будто он заглянул на чердак, где кто-то разлил бутылку хлороформа. Если это запах снов, подумал Алан, лучше спать без сновидений. Держа в руках три коробки с бероловскими карандашами, он на миг задержался у черной машины и посмотрел на подъездную дорожку. Воробьи прилетели. Дорожка исчезла под ковром из птиц. И они все прибывали и прибывали. Лес, подступавший к участку, тоже наполнился воробьями. Они прилетали, садились и смотрели на Алана. Ужасающе безмолвная масса птиц, живая загадка. Они пришли за тобой, Джордж, подумал он и зашагал к дому, но на полпути резко остановился, потому что в голове мелькнула уже совсем скверная мысль. Или они пришли за нами? Алан обернулся и долго смотрел на птиц, но они не открыли ему свою тайну, и он вошел в дом. 6 — Все наверх, — скомандовал Старк. — Шериф Алан, ты идешь первым. Заходишь в гостевую спальню, видишь там стеклянный шкафчик с фотографиями, стеклянными пресс-папье и всякими безделушками. Нажимаешь на левую сторону шкафчика, он провернется на центральной оси. И откроет проход в кабинет Тэда. Алан взглянул на Тэда, и тот кивнул. — Черт, а ты хорошо знаешь дом, — сказал Алан. — Для человека, который здесь никогда не бывал. — Но я здесь бывал, — мрачно ответил Старк. — И не раз. В моих снах. 7 Через две минуты они все собрались перед удивительной дверью в маленький кабинет Тэда. Стеклянный шкафчик был повернут боком, открывая два прохода в комнату, отделенную от гостевой спальни толщиной шкафа. Там не было окон; Тэд однажды сказал Лиз, что если прорубить в кабинете окно на озеро, то никакой работы не будет — он напишет два слова, а потом два часа станет таращиться в это чертово окно на проплывающие мимо лодки. Лампа с гибкой ножкой и яркой галогеновой лампочкой отбрасывала круг белого света на письменный стол, за которым бок о бок стояли офисное кресло и складной походный стул. На столе в круге белого света лежали два чистых блокнота, а на каждом блокноте — по остро заточенному бероловскому карандашу «Черный красавец». Электрическая пишущая машинка, которой Тэд иногда пользовался здесь, была выдернута из розетки и задвинута в угол. Тэд сам принес складной стул из кладовки в прихожей, и в кабинете теперь ощущалась раздвоенность, которая одновременно пугала Лиз и производила весьма неприятное, отталкивающее впечатление. В каком-то смысле это была еще одна вариация зеркального отражения, которое она наблюдала, когда Тэд приехал сюда. Два стула там, где всегда был один; два набора письменных принадлежностей, где должен быть только один. Пишущий инструмент, который ассоциировался у Лиз с (лучшим) нормальным «я» Тэда, отключен и отодвинут в сторону. А когда они уселись за стол, Старк — в кресло Тэда, а Тэд — на складной стул, ощущение дезориентации стало настолько сильным, что Лиз чуть не сделалось дурно. У обоих на коленях сидело по близнецу. — Сколько у нас есть времени, пока кто-нибудь не заподозрит неладное и не решит проверить это место? — спросил Тэд Алана, стоявшего у двери рядом с Лиз. — Скажите честно и как можно точнее. И верьте мне, когда я говорю, что это наш единственный шанс. — Тэд, посмотри на него! — в отчаянии выкрикнула Лиз. — Ты разве не видишь, что с ним происходит? Он хочет, чтобы ты не просто помог ему написать книгу! Он хочет забрать твою жизнь! Неужели ты не видишь?! — Тс-с, — сказал он. — Я знаю, чего он хочет. Думаю, с самого начала знал. Это единственный способ. Я знаю, что делаю. Так сколько, Алан? Алан задумался. Он сказал Шейле, что заедет поесть, а потом снова вернется на озеро, и звонил он недавно, так что она забеспокоится еще не скоро. Если бы Норрис Риджуик был на месте, возможно, дело пошло бы быстрее. — Может, пока жена не позвонит и не спросит, где я, — сказал он. — Может, больше. Она не вчера стала женой полицейского. Ей не привыкать к долгим часам ожидания и одиноким ночам. — Ему не нравилось то, что он сейчас говорил. В эту игру надо было играть совершенно не так; на самом деле в эту игру надо было играть прямо противоположно. Но взгляд Тэда заставил его говорить именно так. Старк, казалось, вообще не слушал; он взял каменное пресс-папье, лежавшее поверх стопки неровно сложенных листов старой рукописи в углу стола, и принялся вертеть его в руках. — Думаю, как минимум часа четыре, — сказал Алан, а потом неохотно добавил: — Или даже вся ночь. Я оставил за главного Энди Клаттербака, а Клат уж точно не Юный Всезнайка. Если кто и поднимет всех на уши, так это, возможно, тот парень, Харрисон, от которого вы оторвались… или один мой знакомый из оксфордского полицейского управления. Его зовут Генри Пейтон. Тэд посмотрел на Старка: — Нам столько хватит? Глаза Старка, блестящие самоцветы в разрушенной оправе лица, казались отрешенными, затуманенными. Перевязанная рука рассеянно играла с пресс-папье. Он положил его на место и улыбнулся Тэду. — А ты как думаешь? Ты знаешь столько же, сколько я сам. Тэд задумался. Мы оба знаем, о чем говорим, но я сомневаюсь, что кто-то из нас сможет выразить это словами. На самом деле мы здесь занимаемся не писательством. Писательство — это лишь ритуал. Речь идет о передаче некоей эстафетной палочки. Об обмене силой. Или, вернее, о выкупе: жизнь Лиз и близнецов в обмен на… что? На что именно? Хотя он, конечно же, знал. Было бы странно не знать, ведь он не так уж давно размышлял об этом. Старк хотел получить его глаз — нет, не просто хотел получить, а настоятельно требовал. Этот странный третий глаз в глубине его мозга, способный смотреть только внутрь. Он снова почувствовал тот шевелящийся зуд под кожей и поборол его усилием воли. Не надо подсматривать, Джордж. Так нечестно. У тебя есть оружие, а у меня — только стая маленьких птичек. Так что не надо подглядывать. — Я думаю, хватит, — сказал он. — Мы ведь узнаем, когда это произойдет? — Да. — Это как на качелях. Один конец поднимается вверх… а другой опускается вниз. — Тэд, что ты скрываешь? Что ты скрываешь от меня? На мгновение в комнате воцарилась напряженная, словно наэлектризованная тишина, и кабинет вдруг сделался слишком тесным для заряда эмоций, переполнивших все пространство. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — наконец отозвался Тэд. — Я ничего не скрываю, — медленно проговорил Старк. — Все мои карты открыты. Скажи мне, Тэд. — Его холодная гниющая рука обхватила запястье Тэда с неумолимой силой стального наручника. — Что ты скрываешь? Тэд заставил себя посмотреть Старку в глаза. Теперь шевелящийся под кожей зуд был повсюду, но его средоточие находилось в ране на руке. — Так ты хочешь сделать эту книгу или нет? — спросил он. В первый раз Лиз увидела, как Старк изменился в лице. Изменилось не выражение лица, а что-то внутри. Внезапно в нем проявилась какая-то неуверенность. И еще страх? Может быть. А может быть, и нет. Но даже если и нет, он все равно был где-то рядом и ждал своего часа. — Тэд, я приехал сюда не затем, чтобы сопли жевать. — Значит, соображай сам, — сказал Тэд. Лиз услышала, как кто-то судорожно вздохнул, и только потом поняла, что это она сама. Старк быстро взглянул на нее и повернулся обратно к Тэду. — Не шути со мной, Тэд, — тихо произнес он. — Со мной шутки плохи, дружище. Тэд рассмеялся. Это был холодный, отчаянный смех… но не без нотки веселья. В этом смехе звучало веселье, и Лиз услышала в нем Джорджа Старка, точно так же, как видела Тэда Бомонта в глазах Старка, когда тот играл с близнецами. — А почему бы и нет, Джордж? Я знаю, что мне терять. Тут мои карты тоже открыты. Так ты хочешь книгу писать или будем болтать? Старк надолго задумался, мрачно глядя на Тэда, потом сказал: — Ладно, хрен с ним. Приступаем к работе. Тэд улыбнулся: — Почему бы и нет? — Вы с копом свободны, — сказал Старк Лиз. — Теперь остаются одни мальчишки. И занимаются делом. — Я возьму малышей, — услышала Лиз свой собственный голос, а Старк рассмеялся. — Очень смешно, Бет. Ха-ха. Дети — моя страховка. Как защита от записи на дискете, да, Тэд? — Но… — начала было Лиз. — Все в порядке, — перебил ее Тэд. — С ними все будет в порядке. Джордж за ними присмотрит, пока я буду работать. Он им нравится. Ты заметила? — Конечно, заметила, — тихо проговорила она с ненавистью в голосе.