Да, всего лишь воробьи, но когда их так много, когда они повсюду — теснятся на каждой ветке, на каждом дереве, — рассудок отказывался это воспринимать. Рассудку становилось больно. Примерно через полмили после холма Лейк-лейн сделала крутой поворот, и слева открылся вид на Школьный луг… вот только Школьного луга не было. Весь Школьный луг почернел от воробьев. Рассудку делалось больно. Сколько же их? Сколько миллионов? Или все-таки миллиардов? Еще одна ветка треснула и обломилась в лесу, издав звук, похожий на раскат грома вдали. Тэд проехал мимо дома Уильямсов, но теперь их коттедж был похож на живой холм, сложенный из воробьев. Тэд даже не заподозрил, что во дворе Уильямсов стояла машина Алана Пэнгборна; он видел лишь холмик из перьев. Он проехал мимо дома Саддлеров. Мимо дома Массенбергов. Мимо дома Пейнов. Остальных он не знал или не мог вспомнить, как их зовут. А потом, за четыреста ярдов до его собственного дома, воробьи резко закончились. Мир словно разделился надвое: вот тут еще сплошь воробьи, а на шесть дюймов дальше — ни одного. Как будто кто-то провел еще одну линию по линейке, ровно поперек дороги. Птицы расступились в стороны, открывая проезд, который теперь выходил на свободную дорогу. Тэд выехал на открытый участок, резко затормозил, распахнул дверцу, нагнулся — и его вырвало прямо на дорогу. Он застонал и вытер рукой пот со лба. Впереди по обеим сторонам дороги виднелся самый обычный лес, слева между стволами деревьев проглядывали ярко-голубые отблески озера. Тэд оглянулся и увидел у себя за спиной черный, безмолвный, застывший в ожидании мир. Психопомпы, подумал он. И да поможет мне Бог, если что-то пойдет не так. Если Он вообще властен над этими птицами. Помоги, Боже, всем нам. Он захлопнул дверцу и закрыл глаза. Возьми себя в руки, Тэд. Ты прошел через все это не для того, чтобы теперь все испортить. Возьми себя в руки. Забудь о воробьях. Как их забыть?! — взвыла еще одна часть сознания, растерянная, напуганная, балансирующая на грани безумия. — Я не могу их забыть! Не могу! Но он сможет. И он забудет. Воробьи ждали. Он тоже подождет. Надо просто дождаться нужного времени. Он доверится собственной интуиции и поймет, когда это время настанет. Он сможет. Если не ради себя, то ради Лиз и близнецов. Представь, что это история. Просто история, которую ты сочиняешь. И в этой истории нет никаких воробьев. — Ладно, — пробормотал он. — Ладно, я постараюсь. Он снова поехал вперед, напевая себе под нос «Джона Уэзли Хардинга». 2 Тэд заглушил двигатель «фольксвагена» — тот отключился, издав напоследок победный хлопок, — медленно выбрался из крошечной машины и потянулся. Джордж Старк, теперь державший на руках Уэнди, вышел на крыльцо навстречу Тэду. Старк тоже потянулся. Лиз, стоявшая рядом с Аланом, почувствовала, как крик рвется даже не из горла, а напрямую из головы. Больше всего на свете ей хотелось сейчас не смотреть на этих двоих мужчин, но она не могла отвести взгляд. Как будто их было не двое. Как будто это один человек потягивался перед зеркалом. Они были совсем не похожи — даже если не принимать во внимание быстрый распад тканей Старка. Тэд — худощавый и смуглый, Старк — широкоплечий и белокожий, несмотря на загар (то немногое, что от него еще оставалось). И все равно они были как зеркальное отражение друг друга. Сходство казалось особенно жутким как раз потому, что испуганный, протестующий взгляд не мог выделить ни одной схожей черты. Оно было скрыто глубоко между строк, но настолько реально, что буквально вопило о себе: те же движения ног, напряженные пальцы, впивающиеся в бедра, морщинки у глаз. Они расслабились в одну и ту же секунду. — Привет, Тэд, — сказал Старк чуть ли не робко. — Привет, Джордж, — ровным голосом отозвался Тэд. — Как семья? — Все в порядке, спасибо. Так ты согласен? Ты готов? — Да. У них за спиной, в направлении к шоссе № 5, треснула ветка. Взгляд Старка метнулся в ту сторону. — Что это было? — Ветка сломалась, — ответил Тэд. — Года четыре назад здесь был торнадо, Джордж. Он погубил много деревьев. Сухостой падает до сих пор. Ты сам знаешь. Старк кивнул. — Как сам, дружище? — Нормально. — А то вид у тебя неважный. — Взгляд Старка метался по лицу Тэда. Тэд чувствовал, что он пытается проникнуть внутрь, в его мысли. — У тебя тоже видок не цветущий. Старк рассмеялся, но это был невеселый смех. — Да, пожалуй. — Ты их не тронешь? — спросил Тэд. — Если я сделаю то, что ты хочешь, ты действительно их отпустишь? — Да. — Дай мне слово. — Хорошо, — согласился Старк. — Даю слово. Слово южанина, а такими словами не разбрасываются. Его фальшивый, почти карикатурный провинциальный акцент исчез без следа. Теперь он говорил с простым и пугающим достоинством. Двое мужчин смотрели друг на друга в свете предвечернего солнца, таком ярком и золотом, что он казался почти нереальным. — Хорошо, — сказал Тэд, нарушив затянувшееся молчание, и подумал: Он не знает. Он и вправду не знает. Воробьи… они все еще скрыты от него. Эта тайна — моя. — Хорошо. Договорились. 3 Пока Тэд со Старком стояли у двери, Лиз вдруг поняла, что ей представилась идеальная возможность рассказать Алану о ноже под диваном… но она ее упустила. Или все-таки не упустила? Она повернулась к Алану, но тут Тэд окликнул ее: — Лиз? Голос был резким. В нем прозвучала командная нотка, которую он применял в исключительно редких случаях, и все было так, словно он знал, что она собирается сделать… и не хотел, чтобы она это сделала. Конечно, этого быть не могло. Или могло? Лиз не знала. Она больше уже ничего не знала. Она обернулась к Тэду и увидела, как Старк передает ему Уэнди. Тэд прижал малышку к себе. Уэнди обняла отца за шею точно так же, как раньше обнимала Старка. Давай! — завопил внутренний голос. Скажи ему! Крикни, что надо бежать! Сейчас, пока близнецы у нас! Но Лиз понимала, что у Старка был револьвер и что от пули не убежишь. И она хорошо знала Тэда. Она никогда не сказала бы этого вслух, но ей вдруг пришло в голову, что он запросто мог бы запутаться в собственных ногах. И вот Тэд оказался рядом, совсем рядом с ней, и Лиз уже не могла обманывать себя и притворяться, будто не понимает, что говорил его взгляд. Не надо, Лиз. Это моя игра. А потом он обнял ее свободной рукой, и вся семья замерла в неуклюжем, но жарком объятии. — Лиз, — сказал Тэд, целуя ее холодные губы. — Прости меня, Лиз. Прости за все. Я не хотел, чтобы так получилось. Я не знал. Я думал, что это… безобидная шутка. Она крепко прижала его к себе и принялась целовать, позволяя его губам согреть себя. — Все хорошо, — прошептала она. — Все будет хорошо, да, Тэд? — Да. — Он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Все будет хорошо. Он поцеловал ее снова, а потом повернулся к Алану. — Привет, Алан. — Он слегка улыбнулся. — Теперь вы поверили? — Уже почти да. Сегодня я разговаривал с одним вашим старым знакомым. — Алан взглянул на Старка. — И с твоим тоже. Старк приподнял брови — вернее, то, что от них осталось. — Не думаю, что у нас с Тэдом есть общие друзья, шериф Алан. — О, с этим парнем вы были знакомы достаточно близко, — сказал Алан. — На самом деле, однажды он вас убил. — Вы о чем? — резко спросил Тэд. — Я говорил с доктором Притчардом. Он очень хорошо помнит вас обоих. Видите ли, это была весьма необычная операция. Когда вам удалили опухоль, это была никакая не опухоль. Это был он. — Алан кивнул на Старка.