— Привет, Роули. Это Тэд. — Привет, Тэд. — Роули, кажется, ни капельки не удивился его звонку. — Ты что-то забыл? — Нет. Роули, у меня неприятности. — Да, — произнес Роули, и это был не вопрос. Больше он ничего не сказал, просто ждал. — Помнишь тех двоих… — Тэд на секунду замялся, — тех двоих ребят, которые были со мной? — Да, — спокойно ответил Роули. — Полицейская охрана. — Я от них смылся. — Тэд быстро оглянулся через плечо на звук машины, въезжавшей на площадку из затвердевшей грязи, которая служила стоянкой для клиентов «Голдса». В первый миг он был так уверен, что это коричневый «плимут», что буквально увидел его… но это была какая-то иномарка, и не коричневая, а темно-красная, просто покрытая толстым слоем дорожной пыли. — По крайней мере надеюсь, что смылся. — Тэд снова умолк. Он дошел до той точки, когда ты либо шагаешь дальше, либо поворачиваешь назад, и у него не было времени тянуть с решением. Впрочем, когда ты доходишь до этой точки, уже не надо ничего решать. Выбора просто не остается. — Мне нужна помощь, Роули. Нужна машина, которую они не знают. Роули молчал. — Ты говорил, я могу обратиться к тебе, если мне понадобится твоя помощь. — Я помню, что говорил, — мягко ответил Роули. — И еще, помнится, я говорил, что если те люди пытаются обеспечить тебе защиту, с твоей стороны было бы разумнее им доверять. — Он помолчал. — Как я понимаю, ты не внял моему совету. Тэд едва не сказал: Я не мог, Роули. Человек, захвативший мою жену и детей, просто убил бы их. И их тоже. Дело не в том, что он не решался рассказать Роули всю правду из опасения, что тот посчитает его сумасшедшим; у университетских профессоров гораздо более гибкие взгляды на вопрос ненормальности, чем у большинства людей, а зачастую они вообще не озадачиваются данным вопросом и считают, что есть люди скучные (но нормальные), в меру эксцентричные (но нормальные) и весьма эксцентричные (но тоже вполне нормальные, старина). Он молчал потому, что Роули Делессепс был из породы людей, настолько нацеленных внутрь, что молчание Тэда как раз и могло бы его убедить… а все, что он скажет, могло бы, напротив, лишь повредить делу. Но, несмотря на замкнутость, у Роули было доброе сердце… и по-своему он был храбрым… и Тэд даже не сомневался, что старому профессору грамматики действительно интересно, что происходит с Тэдом, и почему ему определили полицейскую охрану, и с чего бы он вдруг выспрашивал о воробьях. И это не просто праздное любопытство. К тому же Тэд верил — или только надеялся, — что в его интересах держать рот на замке. Но ждать все равно было тяжко. — Хорошо, — наконец сказал Роули. — Я дам тебе мою машину, Тэд. Тэд закрыл глаза. Ему пришлось напрячь колени, чтобы они не подогнулись. Он вытер шею под подбородком, и рука стала мокрой от пота. — Но, надеюсь, ты любезно оплатишь ремонт, если она вернется ко мне… не в лучшей сохранности, — продолжил Роули. — Поскольку ты у нас скрываешься от правосудия, я сомневаюсь, что страховая компания возьмет на себя все издержки. Разве он скрывается от правосудия? Он всего-навсего ускользнул от двух полицейских, которые все равно не смогли бы его защитить. Тэд не знал, можно ли расценивать его действия как бегство от правосудия. Вопрос интересный, и позже ему придется над ним задуматься. Но не сейчас, когда он почти сходит с ума от страха и беспокойства. — Конечно, я все оплачу. — У меня есть еще одно условие, — сказал Роули. Тэд снова закрыл глаза. На этот раз — от досады. — Какое условие? — Когда все закончится, ты мне расскажешь. Я хочу знать, что происходит, — сказал Роули. — Я хочу знать, почему ты вдруг воспылал интересом к фольклорному значению воробьев и почему ты весь побелел, когда я рассказал тебе о психопомпах и их предполагаемой роли. — А я побелел? — Как полотно. — Я все тебе расскажу, — пообещал Тэд и невесело улыбнулся. — Может, ты даже чему-то поверишь. — Ты сейчас где? — спросил Роули. Тэд объяснил и попросил приехать как можно быстрее. 4 Он повесил трубку, прошел обратно на свалку и уселся на широкий бампер школьного автобуса, зачем-то разрезанного пополам. Отличное место для ожидания, раз уж все равно приходится ждать. С дороги его не видно, а если чуть наклониться вперед, то отсюда прекрасно просматривается стоянка у магазинчика запчастей. Тэд огляделся в поисках воробьев и не увидел ни одного — только большую, жирную ворону, равнодушно клевавшую блестящие кусочки хрома в одном из проходов между рядами брошенных машин. Мысль о том, что он закончил свой второй разговор с Джорджем Старком чуть больше получаса назад, наполняла его ощущением нереальности. Ему казалось, что с тех пор прошло много часов. Несмотря на непрестанную тревогу, его одолевала сонливость. Как будто был уже вечер, и пора спать. Минут через пятнадцать после разговора с Роули Тэд вновь ощутил уже знакомое зудящее шевеление под кожей. Он вновь принялся напевать те отрывки из «Джона Уэзли Хардинга», которые помнил, и через пару минут ощущение прошло. Может быть, это психосоматика, подумал он, хотя сам понимал, что нет. Ощущение свербящего зуда происходило из-за того, что Джордж пытался проковырять смотровое отверстие у него в голове, и чем больше Тэд это осознавал, тем чувствительнее становился к попыткам Старка проникнуть в его мысли. Он полагал, что это должно сработать и в другую сторону. И он полагал, что рано или поздно ему придется заставить это сработать в другую сторону… но тогда надо будет попробовать призвать птиц, чего ему уж никак не хотелось. И было еще кое-что. В последний раз, когда Тэд попытался пробраться в сознание Джорджа Старка, дело закончилось тем, что он пробил себе руку карандашом. Время тянулось мучительно медленно. Прождав двадцать пять минут, Тэд уже начал всерьез опасаться, что Роули передумал и не приедет. Он поднялся с бампера разрезанного пополам автобуса и встал в воротах между кладбищем автомобилей и стоянкой у магазина, хотя отсюда его было видно с дороги. Он уже начал подумывать о том, чтобы попробовать поймать попутку. Когда Тэд решил еще раз позвонить в кабинет Роули и был уже на полпути к телефону-автомату, на стоянку заехал пыльный «фольксваген-жук». Тэд узнал его сразу и бросился к нему бегом, потешаясь про себя над тревогами Роули насчет страховки. Возмещение любого ущерба, причиненного этой жестянке на колесах, можно было бы обеспечить, сдав пустые бутылки из-под содовой. Роули поставил машину в самом дальнем конце стоянки и выбрался наружу. Тэд слегка удивился, когда увидел, что его трубка раскурена и испускает огромные клубы дыма, который в закрытом пространстве был бы просто убийственным. — Тебе же нельзя курить, Роули, — брякнул Тэд первое, что пришло в голову. — Тебе тоже не стоит пускаться в бега, — мрачно отозвался Роули. Они уставились друг на друга и расхохотались. — Как ты доберешься до дома? — спросил Тэд. Теперь, когда ему оставалось только забраться в крошечную машинку Роули и доехать до Касл-Рока по длинной извилистой дороге, ему, кажется, отказала способность вести нормальную беседу. Он выдавал исключительно алогизмы. — Вызову такси, надо думать. — Роули оглядел сверкающие холмы и долины выброшенных на свалку автомобилей. — Как я понимаю, они сюда ездят довольно часто. Забирают ребят, присоединившихся к великой армии безлошадных. — Давай я дам тебе пятерку… Тэд вытащил из кармана бумажник, но Роули только махнул рукой. — Для преподавателя английского языка на летних каникулах я несметно богат, — сказал он. — У меня с собой долларов сорок, если не больше. Даже странно, что Билли отпускает меня без охраны. — Он с большим удовольствием пыхнул трубкой, вынул ее изо рта и улыбнулся Тэду. — Но я возьму чек у таксиста и при случае предоставлю его тебе, уж будь уверен. — Я уже начал бояться, что ты не приедешь. — Я по пути заскочил в магазин, — сказал Роули. — Прикупил пару вещичек, которые, как мне кажется, могут тебе пригодиться, Тадеус. — Роули забрался обратно в «жука» (заметно просевшего влево на пружине, которая либо уже сломалась, либо вот-вот сломается), принялся шарить на заднем сиденье, что-то неразборчиво бормоча и пыхая трубкой, в конце концов вытащил большой бумажный пакет и вручил его Тэду. Заглянув внутрь, Тэд увидел темные очки и бейсболку «Бостон Ред Сокс», которая очень даже неплохо замаскирует его прическу. Он посмотрел на Роули, тронутый почти до слез. — Спасибо, Роули. Тот небрежно махнул рукой и лукаво улыбнулся. — Может быть, это я должен благодарить тебя, — сказал он. — Последние десять месяцев я только и делал, что искал предлог вновь раскурить эту старую дуру. Вроде и были удобные случаи — развод младшего сына или когда мы играли в покер у Тома Кэрролла и я продул пятьдесят зеленых, — но все как-то… я бы сказал, недостаточно апокалипсично. — Ну, тут уж точно полный апокалипсис, можешь не сомневаться, — сказал Тэд и невольно поежился. Взглянул на часы. Почти час дня. Старк опережал его как минимум на час. — Мне надо ехать, Роули. — Да… Это срочно, как я понимаю? — Боюсь, что да. — У меня есть еще одна штука. В карман его положил, чтобы не потерять. Это не из магазина. Нашел у себя в столе. Роули принялся методично обшаривать карманы своего старого клетчатого пиджака, который носил и зимой, и летом. — Если загорится сигнал низкого давления масла, заскочи на ближайшую заправку, возьми банку «сапфира», — сказал он, все еще роясь в карманах. — Это масло вторичной переработки. Ага! Вот он где! А то я уже испугался, что оставил его в кабинете. Он вытащил из кармана какую-то полую деревянную трубку длиной примерно с указательный палец и с прорезью на одном конце. Судя по виду, вещь была старая. — Что это? — спросил Тэд, когда Роули вручил ему странную деревяшку. Впрочем, он уже знал ответ. Еще один кирпичик той немыслимой постройки, которую он сооружал у себя в голове, встал на место. — Это птичий манок, — сказал Роули, пристально глядя на Тэда поверх мерцающей чаши трубки. — Если он может тебе пригодиться, возьми. — Спасибо, — ответил Тэд, нетвердой рукой убирая манок в нагрудный карман. — И вправду, вдруг пригодится. Роули вдруг вытаращил глаза и вынул трубку изо рта. — Кажется, он тебе и не нужен, — произнес он тихим, дрожащим голосом. — Что? — Оглянись. Тэд уже знал, что именно Роули увидел у него за спиной. Знал еще до того, как обернулся и увидел сам. Уже не сотни и даже не тысячи воробьев; все машины на свалке, на сколько хватал глаз, были буквально устланы воробьями. Воробьи были повсюду… а Тэд даже не слышал, как они прилетели. Два человека смотрели на воробьев в две пары глаз. Воробьи смотрели на них в десять тысяч… или, может быть, в двадцать тысяч пар глаз. Птицы не издавали ни звука. Они просто сидели на крышах, капотах, багажниках, окнах, выхлопных трубах, решетках, блоках цилиндров, карданных валах и рамах. — Господи Боже, — хрипло проговорил Роули. — Психопомпы… что это значит, Тэд? Что это значит? — Пока не знаю, но, кажется, начинаю понимать, — отозвался Тэд. — Господи. — Роули поднял руки над головой и громко хлопнул в ладоши. Воробьи даже не шелохнулись. Они вообще не замечали Роули; они смотрели только на Тэда Бомонта. — Найдите Джорджа Старка, — тихо проговорил, почти прошептал Тэд. — Джорджа Старка. Найдите его. Летите! Воробьи черной тучей взмыли в синее небо, подернутое легкой белесой дымкой. Треск крыльев слился в раскат грома, превращенного в тончайшее кружево. Двое мужчин, стоявших на выходе из магазина, выбежали наружу посмотреть, что происходит. Черная плотная масса в небе накренилась, развернулась и взяла курс на запад — как и та, предыдущая стая. Тэд смотрел на них, запрокинув голову, и на мгновение реальность соединилась с видением, которое предшествовало началу трансов; прошлое и настоящее слились воедино, сплелись в некую странную, витиеватую косу. Воробьи исчезли из виду. — Боже правый! — воскликнул мужчина в сером рабочем комбинезоне. — Вы видели этих птиц? Откуда, на хрен, взялись эти птицы?