— Не волнуйся. Если я за это возьмусь, меня это убьет. Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю, и все. Но если бы моей смертью все и закончилось, я бы, наверное, попытался. Но мне кажется, это не помогло бы. Потому что мне кажется, он вообще не человек. Алан молчал. — Вот так, — сказал Тэд голосом докладчика, закрывающего обсуждение важного дела. — Вот как оно обстоит. Я не могу, не хочу и не буду. Это значит, что он придет. И бог знает что будет, когда он придет. — Тэд, — сказал Алан, явно чувствуя себя неловко, — вам нужно взглянуть на это с другой точки зрения. И тогда все… пройдет. Как дурной сон поутру. — Нам нужно не это, — сказала Лиз. Они повернулись к ней и увидели, что она плачет. Не рыдает, а просто тихонько плачет. — Нам нужно, чтобы кто-то его убрал. 6 Алан вернулся в Касл-Рок рано утром на следующий день — или, скорее, поздно ночью, в районе двух. Он вошел к себе в дом, стараясь как можно меньше шуметь. Энни снова забыла включить охранную сигнализацию. Алану не хотелось ругаться с женой по этому поводу — в последнее время у нее участились мигрени, — но он понимал, что рано или поздно ему придется поднять эту тему. Держа туфли в руке, он пошел вверх по лестнице, двигаясь так легко и плавно, словно не шел, а скользил. Его тело обладало удивительной грацией — полная противоположность неуклюжести Тэда Бомонта, — но Алан не любил выставлять ее напоказ; словно его плоть знала некую тайну движения, которой почему-то стеснялся разум. Но сейчас, в тишине, наедине с собой, ему не было необходимости ее прятать, и он двигался легко и бесшумно, как тень — настолько легко и бесшумно, что это было почти жутковато. На середине лестницы он помедлил… развернулся и спустился вниз. У него был крошечный кабинет, примыкавший к гостиной. Комнатушка размером чуть больше кладовки, куда помещался лишь письменный стол и несколько книжных полок, но Алану этого было вполне достаточно. Он старался не брать работу на дом. Это не всегда получалось, но он действительно очень старался. Он закрыл дверь, включил свет и посмотрел на телефон. Ты же не собираешься ему звонить? — сказал он себе. Это часовой пояс Скалистых гор, там у них почти полночь, а тот дядька — не просто хирург на пенсии; он НЕЙРОХИРУРГ на пенсии. Если его разбудить, он прогрызет тебе в заднице вторую дырку. Но тут Алан вспомнил глаза Лиз Бомонт — ее темные, испуганные глаза — и решил все-таки позвонить. Может, так даже и лучше; звонок посреди ночи сразу указывает на то, что дело серьезное, так что доктор Притчард поневоле задумается. А потом можно будет перезвонить ему в более приличное время. Кто знает, подумал Алан безо всякой надежды (но зато с юмором), может, ему как раз и не хватает звонков посреди ночи. Он достал из кармана листок и набрал номер доктора Притчарда в Форт-Ларами. Он решил не садиться, а разговаривать стоя, мысленно приготовившись выслушать гневную отповедь, произнесенную скрипучим старческим голосом. Но волновался он зря; после первого гудка снова включился автоответчик. Алан медленно положил трубку на место и уселся за стол. Лампа на гибкой ножке высвечивала на столешнице желтый круг, и шериф затеял маленький театр теней со зверюшками: кролик, собака, орел и вполне сносный кенгуру. Когда Алан был один и не занят делом, его руки обладали той же струящейся грацией, что и все тело; под его удивительно гибкими пальцами теневые зверюшки словно маршировали через маленький кружок света, как бы перетекая из одной в другую. Это маленькое представление всегда завораживало и веселило его детей и помогало Алану привести мысли в порядок, когда он был чем-то обеспокоен. Но сегодня это не сработало. Доктор Хью Притчард мертв. Старк добрался и до него. Конечно, это никак не возможно. Алан, наверное, смог бы поверить в призрака — под дулом пистолета, приставленного к виску, — но уж точно не в злобного Супермена, способного одним прыжком пересечь всю страну. Он мог бы назвать сразу несколько веских причин, по которым люди включают автоответчик на ночь. В частности, чтобы их не беспокоили ночными звонками всякие незнакомцы вроде шерифа Алана Пэнгборна из Касл-Рока, штат Мэн. Да, но он все равно мертв. И его жена тоже. Как ее звали? Хельга. «Я, вероятно, играю в гольф, а что делает Хельга, одному Богу известно». Но хоть я и не Бог, мне известно, что делает Хельга. Мне известно, что делаете вы оба. Лежите в лужах крови с перерезанным горлом, а на стене вашей гостиной, там, в Стране бескрайнего неба, написано: ВОРОБЬИ СНОВА ЛЕТАЮТ. Алан Пэнгборн содрогнулся. Мысль совершенно безумная, но он все равно содрогнулся. Она прошила его насквозь, словно ударила током. Он набрал номер справочной службы Вайоминга, узнал номер конторы шерифа в Форт-Ларами и сразу позвонил туда. Ему ответил полусонный диспетчер. Алан назвался, сообщил диспетчеру, кому он пытается дозвониться и где живет тот человек, и спросил, не уехал ли доктор Притчард с женой куда-нибудь отдыхать. Если доктор с женой и вправду уехали отдыхать — а почему бы им и не поехать куда-нибудь летом? — они скорее всего сообщили об этом в местный полицейский участок и попросили присматривать за домом, пока они сами будут в отъезде. — Оставьте свой номер, — сказал диспетчер. — Я вам перезвоню и передам всю информацию. Алан вздохнул. Так положено. Очередная стандартная процедура. Очередное дерьмо на лопате, да. Но парень действует по инструкции. Он не даст никакой информации, пока не убедится, что Алан — именно тот, кем назвался. — Нет, — сказал он. — Я звоню из дома, у нас тут глубокая ночь… — У нас тоже не полдень, шериф Пэнгборн. Алан снова вздохнул. — Даже не сомневаюсь. Как не сомневаюсь и в том, что ваша жена и детишки не спят наверху. Давайте, друг мой, поступим так: вы позвоните в Оксфорд, в полицейское управление штата Мэн — я дам вам номер, — и там подтвердят мое имя. Даже назовут номер удостоверения. Минут через десять я перезвоню, и мы сможем обменяться паролями. — Давайте номер, — согласился диспетчер, явно не слишком обрадованный. Алан подумал, что он, наверное, оторвал парня от полуночного телешоу или последнего номера «Пентхауса». — А в чем, собственно, дело? — спросил диспетчер после того, как прочел вслух продиктованный Аланом номер. — Расследование по делу о предумышленном убийстве, — пояснил Алан. — Это срочно. Я звоню не на прием записаться, приятель. — Он повесил трубку. Он сидел за столом, изображал теневых зверюшек и ждал, пока секундная стрелка не обойдет циферблат десять раз. Стрелка ползла очень медленно. Она сделала всего пять оборотов, когда дверь кабинета открылась, и вошла Энни в розовом халате. Почему-то она показалась Алану бледной призрачной тенью, и его снова пробрала дрожь, словно он заглянул в будущее и увидел там что-то не очень приятное. Даже скверное. Ему вдруг подумалось: Как бы я сам себя чувствовал, если бы он охотился за мной? За мной, за Энни, за Тоби и Тоддом? Как бы я себя чувствовал, если бы точно знал, кто он такой… а мне бы никто не верил? — Алан? Что ты здесь делаешь? Почему не ложишься? Он улыбнулся, поднялся из-за стола и поцеловал жену. — Жду, когда протрезвею, — сказал он. — Нет, правда… это из-за дела Бомонта? — Да. Я пытаюсь дозвониться до одного врача, который может кое-что знать, но постоянно попадаю на автоответчик. Поэтому я позвонил в офис местного шерифа — узнать, не уехал ли тот человек отдыхать. Парень, с которым я разговаривал, сейчас проверяет мою благонадежность. — Он посмотрел на жену с искренним беспокойством. — Ты как себя чувствуешь, золотце? Как твоя голова? Не болела сегодня? — Нет, — ответила Энни, — но я слышала, как ты вошел. — Она улыбнулась. — Ты, Алан, самый тихий мужчина на свете, когда захочешь, но с машиной ничего не поделаешь. Он обнял ее. — Хочешь чаю? — спросила она. — Да какой сейчас чай! Стакан молока, если не трудно. Она ушла, а через минуту вернулась с молоком. — А что собой представляет мистер Бомонт? — спросила она. — Я его видела в городе, его жена иногда заходит в магазин, но я ни разу с ним не разговаривала. Магазин «Шьем и шьем» принадлежал женщине по имени Полли Чармерз. Энни Пэнгборн работала там на полставки уже четыре года. Алан надолго задумался. — Мне он нравится, — сказал он наконец. — Сначала совсем не понравился… показался бесчувственным и холодным. Но мы познакомились в трудный для него период. Он просто… весь погружен в себя. Может быть, это связано с его профессией. — Мне очень понравились обе его книги, — призналась Энни. Алан приподнял брови. — Я не знал, что ты его читала. Ты мне не говорила. — Ты не спрашивал, Алан. А потом, когда выплыла эта история с псевдонимом, я попыталась прочесть одну из тех, других книг. — Она поморщилась от отвращения. — Плохая книга? — Ужасная. Страшная. Даже не верится, что их написал один и тот же человек. Знаешь, что, детка? — подумал Алан. Ему самому тоже в это не верится. — Тебе надо лечь и заснуть, — сказал он. — А то опять голова разболится. Она покачала головой. — Кажется, монстр с именем «мигрень» все же оставил меня в покое. По крайней мере на время. — Она выразительно посмотрела на мужа из-под опущенных ресниц. — Я еще не буду спать, когда ты ляжешь… если ты здесь не задержишься очень надолго. Он прикоснулся к ее груди через розовый халат и поцеловал ее в губы. — Я постараюсь быстрее. Энни ушла, и Алан увидел, что прошло уже больше десяти минут. Он опять позвонил в Вайоминг. Трубку взял все тот же сонный диспетчер. — Я думал, вы обо мне забыли, дружище. — Ни в коем случае, — заверил Алан. — Скажите номер вашего удостоверения, шериф. — 109-44-205-ME. — Да, думаю, это действительно вы. Прошу прощения, шериф, за всю эту канитель, но вы же понимаете. — Я понимаю. Так что насчет доктора Притчарда? — О, они с женой и вправду уехали отдыхать, — сказал диспетчер. — Они сейчас в Йеллоустонском национальном парке, у них там турпоход. Вернутся только в конце месяца. Вот видишь? — подумал Алан. А ты тут страхи наводишь посреди ночи. Никаких перерезанных глоток. Никаких надписей на стене. Просто двое стариков решили отдохнуть на природе. Но он поймал себя на том, что эта мысль не особо его утешает. Похоже, с доктором Притчардом будет непросто связаться — по крайней мере в ближайшие две недели. — Как вы думаете, можно как-то передать ему сообщение? — спросил Алан. — Думаю, можно, — ответил диспетчер. — Попробуйте позвонить в управление Йеллоустонского парка. Они знают, где он. Во всяком случае, должны знать. Возможно, это займет какое-то время, но они разыщут его для вас. Я пару раз с ним встречался. Вроде бы неплохой старикан.