Тэд спросил: — С этими маленькими различиями на пиках эмоций они могут хотя бы дурачить себя, что это два разных голоса, хотя все понимают, что это не так — вы это хотите сказать? — Что-то типа того. Хотя я ни разу не слышал о настолько похожих образцах голосов. — Алан пожал плечами. — Впрочем, я в них разбираюсь не так хорошо, как ребята из ФБДПО, которым платят за это зарплату, и даже не так хорошо, как спецы из Огасты, которые более-менее разбираются в практических вопросах — образцы голоса, отпечатки пальцев, следы подошв, следы протекторов. Но я читаю специальную литературу, и я был там, когда пришли результаты. Они дурачат себя, да, но при этом не слишком стараются преуспеть. — То есть у них есть три мелких отличия, но этого недостаточно. Проблема в том, что мой голос был эмоционально окрашен, а голос Старка — нет. Вот они и решили перепроверить на этом фильтре, надеясь на запасной вариант. Надеясь, по сути, что часть разговора со стороны Старка окажется магнитофонной записью. Может быть, сделанной лично мной. — Он взглянул на Алана, приподняв бровь. — Ну что, я выиграл жаркое из курицы? — И еще чайный сервиз на шесть персон и бесплатную путевку в Киттери. — В жизни не слышала такого бреда, — ровным голосом проговорила Лиз. Тэд рассмеялся без тени веселья. — Да вся ситуация — полный бред. Они думали, что я, может быть, изменил голос, как Рич Литтл… или Мел Бланк. Сделал запись голосом Джорджа Старка, оставляя паузы для своих собственных ответов, чтобы взять трубку и изобразить диалог на глазах у свидетелей. Конечно, мне еще нужно было приобрести аппарат, чтобы подсоединить магнитофон к телефону-автомату. Они же продаются, такие штуковины, да, Алан? — А как же! В любом более-менее пристойном магазине электроники. Да и по телефону можно заказать. — Ну да. И еще мне нужен был помощник. Доверенный человек, который приехал бы на Пенсильванский вокзал, подключил бы магнитофон к автомату где-нибудь в тихом месте и в условленное время набрал бы мой номер. А потом… — Тэд на секунду умолк. — А как был оплачен звонок? Я забыл спросить. Он точно был не за счет вызываемого абонента. — Был использован номер вашей кредитной карточки для оплаты телефонных переговоров, — сказал Алан. — Очевидно, вы сообщили его своему помощнику. — Да, вполне очевидно. И когда представление началось, мне оставалось сделать всего две вещи. Во-первых, я должен был сам подойти к телефону. И во-вторых, назубок выучить собственный текст и вставлять реплики в нужные паузы. Я замечательно справился, правда, Алан? — Да. Потрясающе. — Мой помощник вешает трубку, когда это положено по сценарию. Отсоединяет магнитофон, берет его под мышку… — Да нет, просто сует в карман, — перебил Алан. — Сейчас выпускают такие отличные штуки, что даже ЦРУ закупается в магазинах радиоэлектроники. — Хорошо, сует в карман и спокойно уходит. В результате мы имеем запись беседы, где я при свидетелях говорю с человеком, находящимся за пятьсот миль от меня, с человеком, чей голос звучит совершенно иначе — да еще с явным южным акцентом, — но при этом наши с ним образцы голосов полностью совпадают. Это как с отпечатками пальцев, но еще лучше. — Он взглянул на Алана, ожидая подтверждения. — Пожалуй, вам полагается еще и оплаченная поездка в Портсмут, включающая все расходы. — Спасибо. — Не за что. — Это не просто бред, — сказала Лиз. — Это уже за гранью всего. По-моему, у них у всех вместо голов… Пока Лиз отвлеклась, близнецам наконец удалось стукнуться лбами. Малыши громко расплакались. Лиз подхватила Уильяма. Тэд взял на руки Уэнди. Когда кризис миновал, Алан продолжил: — Да, согласен. Это совершенно неправдоподобно. Я это знаю, вы это знаете, и они тоже знают. Но Шерлок Холмс у Конан Дойла, помимо прочего, сказал одну вещь, которая до сих пор актуальна в деле расследования преступлений: когда все правдоподобные объяснения исключаются, то, которое остается, и будет ответом на ваш вопрос, как бы невероятно оно ни звучало. — Кажется, в оригинале была более изящная формулировка, — заметил Тэд. Алан усмехнулся: — Ой, какие мы важные… — Может быть, вас двоих это и веселит, но меня нет, — сказала Лиз. — Тэд же не сумасшедший, чтобы все это проделать. Хотя, конечно, в полиции могут считать сумасшедшими нас обоих. — Они так не считают, — очень серьезно проговорил Алан. — По крайней мере на данном этапе. И не будут считать, если вы не расскажете им свои дикие сказки. — А вы, Алан? — спросил Тэд. — Мы рассказали вам наши дикие сказки — и что вы думаете? — Я не думаю, что вы сумасшедшие. Если бы я так думал, все было бы намного проще. Я не знаю, что происходит. — Вы что-нибудь выяснили у доктора Хьюма? — спросила Лиз. — Имя врача, который оперировал Тэда, когда тот был ребенком, — сказал Алан. — Его зовут Хью Притчард. Вы его помните? Тэд нахмурился и надолго задумался. Наконец он сказал: — Мне кажется, да… но, возможно, я просто обманываю себя. Это было очень давно. Лиз подалась вперед, ее глаза заблестели. Уильям, сидевший у нее на коленях, смотрел на Алана. — Что вам сказал доктор Притчард? — спросила она. — Ничего. Я позвонил, попал на автоответчик… из чего делаю вывод, что старик еще жив. В общем, я оставил ему сообщение. Лиз с разочарованным видом откинулась на спинку кресла. — А что насчет результатов обследования? — спросил Тэд. — Хьюм уже их получил? Или он вам не сказал? — Он сказал, что когда получит результаты, вы узнаете об этом первым. — Алан усмехнулся. — Кажется, доктора Хьюма оскорбляет сама мысль о том, чтобы передать хоть какие-то сведения окружному шерифу. — Узнаю старика Джорджа Хьюма, — улыбнулся Тэд. — Старый брюзга. Алан поерзал в кресле. — Алан, хотите чего-нибудь выпить? — спросила Лиз. — Пиво или пепси? — Нет, спасибо. Давайте вернемся к тому, во что верит и во что не верит полиция штата. Они не верят, что кто-то из вас причастен к этому делу, но оставляют за собой право считать, что это не исключено. Они понимают, что не могут повесить на вас преступления прошлой ночи и сегодняшнего утра. Возможно, это был ваш сообщник, Тэд… тот самый, который предположительно помогал провернуть фокус с записью разговора… но не вы. Вы были здесь. — Что с Дарлой Гейтс? — тихо спросил Тэд. — Девушкой из бухгалтерии издательства? — Она мертва. Изувечена страшно, как он и сказал, но сначала убита выстрелом в голову. Она не мучилась. — Неправда. Алан моргнул, изображая недоумение. — Он бы не дал ей отделаться так легко. Если принять во внимание, что он сделал с Клоусоном. В конце концов, она первая проговорилась, ведь так? Клоусон пошелестел у нее перед носом деньгами — причем небольшими, судя по состоянию его финансов, — и она продалась сразу и выдала всю информацию, поэтому не говорите, что он ее пристрелил, прежде чем измываться, и что она не мучилась. — Хорошо. Все было не так. Хотите знать, как оно было на самом деле? — Нет, — быстро сказала Лиз. В комнате воцарилось тягостное молчание. Даже близнецы, кажется, что-то почувствовали; они смотрели друг на друга с какой-то недетской серьезностью. Наконец Тэд произнес: — Позвольте еще раз задать вам вопрос: во что верите вы? Во что вы сами верите сейчас? — У меня пока нет четкой версии. Я знаю, что вы не записывали реплики Старка на пленку, потому что селективный фильтр не выявил никакого шипения ленты, и на записи слышно, как на Пенсильванском вокзале объявляют, что на третьем пути начинается посадка на «Пилигрим» на Бостон. Сегодняшний «Пилигрим» на Бостон действительно отправлялся с третьего пути. Посадка на поезд началась в четырнадцать тридцать шесть, что соответствует времени вашего разговора. Но мне, собственно, и не нужно это лишнее подтверждение. Если бы голос Старка был записан на пленку, либо вы, либо Лиз непременно спросили бы, что показал фильтр, как только я о нем упомянул. А вы не спросили. — И при всем при этом вы до сих пор нам не верите, да? — спросил Тэд. — В смысле, оно не дает вам покоя — настолько, что вы действительно взялись разыскивать доктора Притчарда, — но вы не хотите пойти до конца и признать, что мы правы, ведь так? — Тэду и самому не понравилось, как звучит его голос, разочарованно и раздраженно. — Он сам признался, что он не Старк. — О да. Прямо-таки чистосердечно признался. — Тэд рассмеялся. — Вас это как будто и не удивляет. — Совершенно не удивляет. А вас? — Честно говоря, да. Удивляет. После стольких хлопот и трудов, чтобы обставить все так, что у вас с ним одинаковые отпечатки пальцев, одинаковые образцы голоса… — Алан, помолчите секундочку, — попросил Тэд. Алан умолк и вопросительно посмотрел на него. — Сегодня утром я вам сказал, что, как мне кажется, убийца — Джордж Старк. Не мой сообщник, не психопат, придумавший способ подделывать чужие отпечатки пальцев… видимо, в перерывах между приступами смертоубийственной кровожадности и расстройствами самоидентификации. И вы мне не поверили. Сейчас вы тоже не верите? — Нет, Тэд, не верю. Мне бы хотелось ответить иначе, но я могу сказать только одно: я верю, что вы сами верите. — Алан быстро взглянул на Лиз. — Вы оба. — Хорошо, что вы говорите правду, — сказал Тэд. — Потому что неправда, возможно и даже скорее всего, убьет и меня самого, и мою семью тоже. Сейчас меня радует уже то, что у вас, как вы говорите, нет четкой версии. Этого мало, но это уже шаг вперед. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что отпечатки пальцев и образцы голоса ни на что не влияют, и Старк это знает. Вы можете сколько угодно говорить о том, что когда все правдоподобные объяснения исключаются, надо принять то, которое остается, как бы невероятно оно ни звучало, но здесь не тот случай. Вы не принимаете Старка, а он-то как раз и остается, если отбросить все остальное. Я скажу по-другому, Алан: если все определенно указывает на то, что у вас в мозгу опухоль, вы ляжете на операцию, даже если есть большая вероятность, что вы не выйдете из больницы живым. Алан открыл было рот, но потом покачал головой и не стал ничего отвечать. В разговоре снова возникла пауза. Тишину нарушало лишь тиканье часов и тихое гуканье близнецов. У Тэда было такое чувство, что он провел в этой комнате всю сознательную жизнь. — С одной стороны, у вас достаточно веских доказательств, чтобы передать дело в суд, — продолжал Тэд. — С другой стороны, ничем не подкрепленное утверждение голоса по телефону, что у него «мозги встали на место» и он теперь знает, «кто он такой». Тем не менее вы игнорируете доказательства в пользу этого голословного утверждения. — Нет, Тэд. Это не так. В данный конкретный момент я не принимаю ничьих утверждений: ни ваших, ни вашей жены, и уж тем более не того человека, который звонил. Я еще ничего не решил, я пока думаю. Тэд указал большим пальцем себе за спину, где было окно, а за окном — полицейская машина, в которой сидели патрульные, охранявшие дом Бомонтов. — А как насчет них? Они тоже думают? Мне бы очень хотелось, чтобы вы здесь остались, Алан… я предпочел бы вас целой армии полицейских, потому что у вас хотя бы один глаз приоткрыт. А у них плотно зажмурены оба. — Тэд… — Не обижайтесь, но это правда. Вы это знаете… и он тоже знает. Он подождет. И когда все решат, что все кончилось и Бомонтам больше ничто не грозит, когда полиция свернет лагерь и отправится восвояси, Джордж Старк приедет сюда. Он помедлил, сидя с мрачным лицом, на котором читалась целая гамма чувств. Алан разглядел сожаление, решимость и страх. — Сейчас я кое-что вам скажу… вам обоим. Я точно знаю, чего он хочет. Он хочет, чтобы я написал еще один роман под именем Старка… возможно, еще одну книгу об Алексисе Машине. Не знаю, получилось бы у меня или нет, но если бы я был уверен, что это поможет, я бы попробовал. Я забросил бы «Золотого пса» и приступил бы прямо сегодня. — Тэд, не надо! — воскликнула Лиз.