– Ногу ты скорее всего поцарапал о ледяную кромку снежного наста. Но тут между ними встала Уэнди с побледневшим и злым лицом. – Чего ты от него добиваешься, Джек? – спросила она. – Признания в убийстве? Да что с тобой такое? Его глаза перестали быть чужими. – Я пытаюсь помочь ему научиться различать то, что происходит в действительности, от галлюцинаций, вот и все. Он присел рядом с Дэнни на корточки, а потом крепко обнял его. – На самом деле ничего подобного не случилось, Дэнни. Понимаешь? Это просто был один из трансов, в которые ты порой впадаешь, и не более того. – Папа… – Что, Дэнни? – Я не мог поцарапать ногу о наст. Потому что нет никакого наста. Там только рыхлый снег. Из него даже снежка не слепишь нормального. Помнишь, мы пытались играть с тобой в снежки, и у нас ничего не вышло? Он почувствовал, как отец снова напрягся. – Значит, о ступеньку террасы. Дэнни резко отстранился от него. Внезапно ему все стало ясно. Его сознание озарилось, как это порой с ним случалось, как было, например, с мыслями той женщины о мужских штанах. Округлившимися глазами он смотрел на отца. – Ты ведь знаешь, что я говорю правду, – прошептал он в шоке. – Дэнни… – Лицо Джека стало еще напряженнее. – Знаешь, потому что сам видел… Раздался звук пощечины, которую Джек влепил Дэнни открытой ладонью. Совсем негромкий звук, лишенный какого-либо драматического эффекта. Голова мальчика откинулась назад, отметина от удара красным пятном выступила у него на щеке. Уэнди издала стон. На мгновение все трое замерли, а потом Джек попытался снова прижать сына к себе. – Прости меня, Дэнни. Прости меня. Хорошо, док? – Ты ударил его, мразь! – закричала Уэнди. – Ты! Грязный ублюдок! Она схватила Дэнни за руку, и какое-то время они тянули его каждый в свою сторону. – Пожалуйста, перестаньте рвать меня на части! – завопил он, и в его голосе слышалось столько боли, что оба разом отпустили мальчика. Потом слезы потекли у него по щекам, и он рухнул, рыдая, между диваном и окном, а его родители беспомощно смотрели на сына, как дети смотрят на игрушку, которую сломали, пока яростно боролись за обладание ею. В камине с оглушительным треском лопнул еще один сук, заставив их всех вздрогнуть. * * * Уэнди дала ему детский аспирин, а Джек уложил его, покорного, на раскладушку и укрыл одеялом. Дэнни мгновенно заснул, сунув в рот большой палец. – Мне все это очень не нравится, – сказала Уэнди. – Ему явно становится хуже. Джек промолчал. Она посмотрела на него без злости, но и без улыбки. – Хочешь, чтобы я извинилась за то, что назвала тебя ублюдком? Хорошо. Прости меня. Я виновата. Но и тебе не следовало распускать руки. – Знаю, – пробормотал он. – Даже сам не пойму, что вдруг на меня нашло. – Ты же обещал, что никогда больше пальцем его не тронешь. Он вскинул на нее полыхающие яростью глаза, а потом ярость вдруг погасла. Внезапно, с ужасом и состраданием, Уэнди увидела, как будет выглядеть Джек в старости. Никогда прежде он не представал перед ней таким. (?каким же?) Потерпевшим поражение, мысленно ответила она себе. Сломленным и побежденным. – Я всегда считал, что умею держать слово, – сказал он. Она подошла к нему и положила ладони ему на руку. – Ладно. Теперь все позади. Но когда рейнджер приедет нас проведать, мы непременно скажем ему, что хотим все уехать отсюда. Договорились? – Договорились, – ответил Джек, и в тот момент он действительно был с ней согласен. Но точно так же в прошлом он каждое похмельное утро смотрел в зеркало ванной на свое опухшее лицо. Я покончу с этим. Я прекращу это навсегда. Однако утро сменялось днем, а днем он уже чувствовал себя лучше. День сменялся вечером. А если верить одному из величайших мыслителей XX века, ночью все становится иным. Он с удивлением обнаружил, что был бы только рад, если бы Уэнди начала задавать ему вопросы об изгороди, о том, что имел в виду Дэнни, говоря: «Ты знаешь, потому что сам видел…» Пристань она к нему с расспросами, он бы рассказал ей все. Все. О животных в ограде, о женщине в номере, даже о пожарном шланге, который сам по себе сменил положение. Да, но на чем-то ему все-таки пришлось бы оборвать исповедь. Не мог же он признаться ей, что намеренно выбросил магнето, иначе все трое были бы уже в Сайдуайндере? Но она лишь спросила: – Хочешь чая? – Да. Чай сейчас будет в самый раз. Она подошла к двери и задержалась, потирая предплечья сквозь свитер. – Я виновата в этом не меньше тебя, – сказала она. – Чем мы с тобой занимались, пока он проходил через этот… сон, если его можно так назвать? – Уэнди… – Мы дрыхли, как два удовлетворенных недоросля. – Прекрати. Сама сказала, что все позади. – Нет, – возразила Уэнди, странно улыбнувшись. – Конец еще далеко. И отправилась заваривать чай, оставив мужа присматривать за спящим сыном. Глава 36 Лифт Джек очнулся от легкого тревожного сна, в котором огромные бесформенные существа преследовали его через бескрайние снежные поля, загнав его, как ему сперва показалось, в еще один сон: там царила тьма, полнившаяся механическими звуками – стуками, клацаньями, тресками, гулом, завыванием и скрипом. Потом Уэнди села рядом с ним на кровати, и он понял, что не спит. – Что это такое? – Ее холодные, как камень, пальцы ухватились за его запястье. Ему пришлось сдержать порыв стряхнуть их с себя: откуда, черт возьми, мог он знать, что это было? Часы с подсветкой на прикроватном столике показывали без пяти двенадцать. Снова донесся гул. Громкий и равномерный, немного менявшийся в тональности. Потом раздался скрежет, и гудение прекратилось. Треск и удар. Еще глухой удар. Гул возобновился. Это был лифт. Дэнни тоже сел на своей раскладушке. – Папа? Папочка? – спросил он перепуганным сонным голосом. – Я здесь, док, – отозвался Джек. – Иди сюда и запрыгивай к нам. Мама тоже не спит. Зашуршали простыни, и Дэнни протиснулся в постель между ними. – Это лифт, – прошептал он. – Верно, – сказал Джек. – Всего лишь лифт. – Что значит – «всего лишь»? – вскинулась на него Уэнди. В ее голосе прыгали истеричные нотки. – Сейчас ночь. Кто может ездить на нем? У-у-у-у-у. Клинк. Бам. Теперь где-то у них над головами. Треск внутренней дверцы-гармошки, стук открывающейся и закрывающейся двери. Затем снова завывание мотора и шуршание кабелей. Дэнни захныкал. Джек решительно повернулся и свесил ноги с кровати. – Вероятно, систему закоротило. Я проверю. – Даже думать не смей! – Не глупи, – сказал он, влезая в рукава халата. – Это моя работа.