— Хотите услышать нечто такое, что подтвердит правоту моих слов? — Я… да, наверное. — Позвольте мне угадать, — попросил Билл. — У вас возникли проблемы с полицейскими там, в родном городке Рози. Хейл мрачно улыбнулся. — Да, это так. Они не решаются отправить нам по факсу данные о группе крови Дэниэльса и даже его отпечатки пальцев. Мы уже имеем дело с полицейскими адвокатами. Легавые-стряпчие! — Они защищают его, — сказала Рози. — Я знала, что так будет. — Пока что — да. Это инстинкт. Вроде того, который заставляет тебя бросать все и кидаться в погоню за убийцей, когда пришьют полицейского. Но они прекратят подсыпать песок в шестеренки, как только до них дойдет, что все правда. — Вы действительно верите в это? — спросила Джерт. Он обдумал вопрос и кивнул. — Да. Я уверен. — Как насчет полицейской охраны для Рози, пока все это не закончится? — спросил Билл. Хейл снова кивнул. — Уже отправлена патрульная машина к вашему дому на Трентон-стрит, Рози. Она перевела взгляд с Джерт на Билла и Хейла, снова ощутив страх. Судьба продолжала преподносить ей сюрпризы. Стоило ей только поверить, что она контролирует ситуацию, как ей наносился удар с какой-то новой стороны. — Зачем? Зачем? Он не знает, где я живу, он не может знать где! Поэтому он и пришел на пикник — он думал, что я буду там! Синтия не сказала ему, ведь так? — Она говорит, что нет. — Хейл сделал ударение на втором слове, но такое легкое, что Рози не обратила на это внимания. А Джерт и Билл уловили его и переглянулись. — Ну вот! И Джерт тоже не сказала ему! Ты сказала, Джерт? — Нет, мэм, — ответила Джерт. — Ну, я люблю играть наверняка — давайте остановимся на этом. Я отправил ребят к вашему дому и машины для прикрытия — две машины — в окрестности. Мне не хочется пугать вас, но человек, знакомый с полицейскими мерами, — особый орешек. Лучше не рисковать. — Как скажете, — тихо проговорила Рози. — Мисс Киншоу, я распоряжусь, чтобы кто-нибудь отвез вас, куда вы пожелаете… — В Эттинджерс, — сказала Джерт и оправила свой сарафан. — Я устрою классный номер на концерте. Хейл ухмыльнулся и протянул руку Биллу. — Был рад познакомиться с вами, мистер Стэйнер. Билл пожал ее. — Взаимно. Спасибо за все. — Это моя работа. — Он перевел взгляд с Джерт на Рози. — Спокойной ночи, девочки. — Потом он снова быстро глянул на Джерт, и его лицо расплылось в улыбке, от которой в одно мгновение стало на пятнадцать лет моложе. — Ну класс! — сказал он и рассмеялся. В следующее мгновение Джерт смеялась вместе с ним. 8 На ступеньках снаружи Билл, Джерт и Рози немного помедлили, поеживаясь. Воздух был сырой; с озера наплывал туман. Пока он был редкий — едва заметные ободки вокруг уличных фонарей и слабая дымка, стелющаяся над мокрой мостовой, — но Рози догадывалась, что через час туман станет таким плотным, что хоть режь его на куски. — Хочешь переночевать сегодня в «Д и С», Рози? — спросила Джерт. — Они вернутся с концерта через пару часов; мы могли бы приготовить кукурузные хлопья к чаю. Рози, определенно не желавшая возвращаться обратно в «Д и С», повернулась к Биллу. — Если я поеду домой, ты останешься со мной? — Конечно, — с готовностью отозвался он и взял ее за руку. — С удовольствием. И не волнуйся насчет удобств — я еще не встречал топчана, на котором не смог бы заснуть. — Ну что ж. Тогда спасибо тебе еще раз, Джерт, — сказала она. — Не за что. — Джерт стиснула ее в коротком и сильном объятии, потом подалась к Биллу и звучно чмокнула его в щеку. Полицейская машина выехала из-за угла и остановилась в ожидании. — Присмотри за ней, Билл. — Присмотрю. Джерт пошла к машине, потом, помедлив, указала на «харлей» Билла, стоявший на парковочной площадке под знаком «Только для полиции». — И не гони эту штуковину в чертовом тумане. — Обещаю, Джерти, поеду осторожно. Она отвела свой здоровенный кулак в шутливом замахе. А Билл выставил вперед подбородок, полуприкрыв глаза и с таким страдальческим выражением на лице, что Рози расхохоталась. Она в жизни не предполагала, что когда-нибудь будет хохотать на ступеньках полицейского участка, но в этом году случилось много такого, чего она никогда не предполагала. Очень много. 9 Несмотря на все случившееся, Рози наслаждалась возвращением на Трентон-стрит почти так же, как поездкой за город этим утром. Она крепко прижималась к Биллу, пока они ехали через весь город по широким улицам. Могучий «харлей» легко разрезал сгущавшийся туман. Последние три квартала они пронеслись как сквозь вату. Передняя противотуманная фара «харлея» великолепно рассекала воздух, как луч фонарика прорезает накуренную комнату. Когда Билл наконец свернул на Трентон-стрит, дома напоминали призраки, а Брайант-парк казался огромной белой пустошью. Патрульная машина, которую обещал прислать Хейл, припарковалась перед номером 897. На боку у нее красовалась надпись: «Служба охраны». Впереди тачки оставалось свободное пространство. Билл завел туда свой мотоцикл, ногой поставил рычаг переключения скоростей в нейтральное положение и выключил мотор. — Ты вся дрожишь, — сказал он и помог Рози слезть. Она кивнула и, заговорив, обнаружила, что ей приходится делать усилие, чтобы не стучали зубы. — Это больше от сырости, чем от холода. И все-таки, казалось, она знала, что дело не в том и не в другом. Чувствовала — где-то в подсознании, — что все обстоит совсем не так безмятежно. — Ладно, давай закутаем тебя во что-нибудь сухое и теплое. — Он убрал их шлемы, запер зажигание «харлея» и сунул ключ себе в карман. — Очень удачная мысль. Билл взял ее за руку и повел по тротуару к ступенькам дома. Проходя мимо радиофицированной машины, он поднял руку и махнул легавому, сидевшему за рулем. Легавый высунул свою руку из окошка в ленивом ответном взмахе, и лучик уличного фонаря блеснул на кольце, которое было у него на руке. Его напарник, кажется, спал. Рози открыла свою сумочку, вытащила ключ от двери подъезда — в этот поздний час никто другой его не откроет — и повернула ключ в замке. Она плохо соображала, что делает. Все ее хорошее настроение улетучилось, и прежний ужас обрушился на нее, словно бомба, пробивающая в старом здании один этаж за другим. Бомба, которой суждено взорваться в подвале. У нее неожиданно свело живот от жуткого холода, голова трещала, хотя очевидных причин не было. Она чувствовала что-то, видела что-то и сосредоточилась на усилии вспомнить, что же это было такое. Оттого и не расслышала, как дверца полицейской машины со стороны водителя отворилась. А потом тихонько захлопнулась. Не услышала она и слабый звук шагов по тротуару у них за спиной. — Рози? — раздался из темноты голос Билла. Теперь они стояли в вестибюле, но она с трудом различала фотографию какого-то старикашки, висевшую на стене справа, и тощий силуэт вешалки с медными ножками и задранными кверху медными крючками, стоявшей у лестницы. Почему здесь так жутко темно? Разумеется, потому, что верхний свет не горел, с этим все ясно. Однако возник вопрос потруднее: почему легавый на пассажирском сиденье черно-белой патрульной машины спал в такой неудобной позе, с опущенным на грудь подбородком и фуражкой, так низко надвинутой на глаза, что смахивал на бандита из гангстерского фильма тридцатых годов? Кстати говоря, почему он вообще спал, когда объект, за которым он должен был следить, мог появиться в любой момент? Хейл рассердился бы, если бы узнал об этом, рассеянно подумала она. Он захотел бы поговорить с этим синим костюмчиком. Он захотел бы поговорить с ним по душам. — Рози? Что случилось? Она прокрутила в уме назад всю недавнюю картинку, как видеопленку. Увидела Билла, машущего рукой синему костюмчику за рулем, словно говорящего: эй, мол, привет, рад вас видеть. Она увидела легавого, поднимающего руку в ответном приветствии; увидела отражение лучика уличного фонаря, сверкнувшее на кольце. Она была недостаточно близко, чтобы прочитать слова на нем, но в одну секунду догадалась, что там выбито. Множество раз она видела их отпечаток на своей собственной плоти, как штамп на куске мяса. Исполнительность, Верность, Готовность к Подвигу. Послышались торопливые шаги за ними — вверх по ступенькам. Дверь резко и с силой захлопнулась. Кто-то приглушенно и тяжело дышал в темноте, и до Рози донесся запах одеколона «Пират». 10 Рассудок Нормана погрузился в очередной длинный провал. Он стоял у раковины в кухне «Дочерей и Сестер» без майки, смывая свежую кровь с лица и груди. Солнце уже опускалось за горизонт и полыхнуло оранжевым светом ему в глаза, когда он поднял голову и потянулся за полотенцем. Он дотронулся до него, а потом, как-то без перехода — даже не успев моргнуть — очутился снаружи, и было уже темно. На голове у него снова была кепка «Уайт Сокс». Еще на нем был плащ «Лондонский туман». Бог знает, где он взял его, но плащ пришелся очень кстати, поскольку над городом быстро сгущался туман. Он провел ладонью по дорогой водонепроницаемой ткани плаща, и ему понравилось это ощущение. Элегантная штучка. Он еще раз попытался вспомнить, как у него оказался плащ, и не смог. Он что, убил еще кого-то? Могло случиться, одолжили друзья или соседи, вполне могло. Все возможно, когда ты в отпуске. Он взглянул вверх по Трентон-стрит и увидел городскую патрульную машину — в округе Нормана их называли тачками «Чарли». Она стояла в тумане, доходившем до колпаков на колесах, на полпути от него до ближайшего перекрестка. Норман полез в глубокий левый карман плаща — действительно отличный плащ, у кого-то и впрямь недурной вкус — и дотронулся до чего-то резинового и смятого. Он радостно улыбнулся, как человек, пожимающий руку старому другу. — Ze bool, — пробормотал он. — El toro corrido, — потом полез в другой карман, еще не зная, что он там найдет, но не сомневаясь, что там есть нечто такое, что ему понадобится.