Коджак убежал вперед, на территорию Голдена, и радостно обнюхивал дикие цветы. – Вот черт! – вырвалось у Ларри, словно рыдание. – Такое ощущение, будто это конец всего. – Да, – кивнул Ральф. – Именно такое. – Кто-нибудь хочет отдохнуть? – без особой надежды спросил Глен. – Пошли, – слабо улыбнулся Стью. – Или вы, пехотинцы, хотите жить вечно? И они пошли, оставив Боулдер за спиной. К девяти вечера встали лагерем в Голдене, в полумиле от того места, где шоссе 6 на чинает виться параллельно реке Клиэр-Крик, уходя в каменное сердце Скалистых гор. В ту ночь все они спали плохо, чувствуя, что покинули дом и уже вступили под крыло смерти. Книга III Противостояние 7 сентября 1990 года – 10 января 1991 года Наш край, он мой и твой, Пролег широко — От Калифорнии До Нью-Йорка, Леса до неба, Гольфстрима пена, Весь этот край для нас с тобой. Вуди Гатри Эй, Мусорник! Что сказала старуха Семпл, когда ты сжег ее пенсионный чек? Карли Ейтс Вот и ночь пришла, И сгустился мрак, Мы с тобой во тьме под луной. Не боюсь я зла И скажу я так: Я прошу, останься со мной. Бен Э. Кинг Глава 61 Темный человек расставил посты вдоль восточной границы Орегона. Самый крупный расположился в Онтарио, там, где автострада 80 пересекала границу между Орегоном и Айдахо. Шесть человек жили в большом трейлере «питербилт». Они провели здесь больше недели, постоянно играя в покер на двадцатки и полтинники, столь же бесполезные, как и деньги «Монополии». Один выиграл почти шестьдесят тысяч, а другой, до эпидемии зарабатывавший примерно десять тысяч в год, проиграл более сорока. Почти всю неделю лил дождь, так что обитатели трейлера пребывали в прескверном настроении. Они приехали из Портленда и хотели вернуться туда: в Портленде были женщины. На штыре висел мощный радиопередатчик, который транслировал только статические помехи. Они надеялись на два простых слова: «Возвращайтесь домой». Это означало бы, что человек, которого они поджидали, схвачен где-то еще. А поджидали они мужчину примерно семидесяти лет, крупного, лысеющего. В очках и за рулем бело-синего полноприводного автомобиля, то ли джипа, то ли «интернэшнл-харвестера». Вышеозначенного мужика следовало убить. Они злились и скучали – новизна игры в покер на большие деньги выветрилась пару дней назад даже для самого тупого, – но скука еще не настолько достала их, чтобы вернуться в Портленд по собственной инициативе. Они получили приказ от самого Странника, и пусть крайняя раздражительность давала о себе знать, ужас, который он у них вызывал, никуда не делся. Они понимали: если напортачат и он узнает, не миновать беды. Так они и сидели, играли в карты и по очереди несли вахту у амбразуры, прорезанной в боковой стенке трейлера. Пустынную автостраду 80 поливал унылый, непрерывный дождь, но если бы на дороге появился «скаут», его бы увидели… и остановили. – Он шпион с другой стороны, – предупредил их Странник с жуткой, растягивающей губы улыбкой. Почему эта улыбка всем казалась такой жуткой, никто сказать не мог, но когда он смотрел на любого из них, кровь в венах превращалась в горячий томатный суп. – Он шпион, и мы можем принять его с распростертыми объятиями, показать ему все и отправить назад целехоньким. Но он мне нужен. Мне нужны они оба. И мы можем отправить их головы на ту сторону гор до того, как полетят белые мухи. Пусть думают об этом всю зиму! – И Странник расхохотался в лицо людям, собравшимся в одном из конференц-залов Портлендского общественного центра. Они улыбнулись в ответ, но холодно и тревожно. Вслух они поздравляли друг друга с тем, что им выпало столь важное поручение, а в душе страстно желали, чтобы эти счастливые, ужасные, настороженные глаза смотрели на кого угодно, только не на них. Еще один многолюдный блокпост располагался на дальнем юге Онтарио, в Шевилле. Там четверо мужчин обосновались в маленьком доме, построенном прямо у обочины автострады 95, которая уходила в пустыню Алворда с ее необычными скальными выступами и темными, медленно текущими речушками. Все остальные блокпосты, числом двенадцать, по два человека на каждом, рассредоточились на участке от крохотного городка Флора, притулившегося у шоссе 3 менее чем в шестидесяти милях от границы с Вашингтоном, до Макдермитта, расположенного на границе Орегона с Невадой. Старик в сине-белом полноприводном автомобиле. Все часовые получили четкие инструкции: Убить его, но не стрелять в голову. Ни крови, ни синяков выше кадыка. – Я не собираюсь посылать им подпорченный товар! – сообщил Рэнди Флэгг и вновь разразился ужасным хохотом. Северная часть границы Орегона и Айдахо проходит по реке Снейк. И если следовать по берегу на север от Онтарио, где шестеро мужчин сидели в трейлере и играли в карты на потерявшие ценность деньги, река приводит к Копперфилду. Там она делает петлю, какие гидрографы называют слепыми рукавами, а около Копперфилда ее преграждает плотина Оксбоу. И седьмого сентября, когда Стью Редман и его команда шагали по шоссе 6 в Колорадо, более чем в тысяче миль к юго-востоку, Бобби Терри сидел в «Центовке» Копперфилда со стопкой комиксов под рукой и гадал, в каком состоянии сейчас Оксбоу и что со шлюзовыми воротами, открыты они или закрыты. Витрины «Центовки» выходили на пустынное шоссе 86. Он и его напарник Дейв Робертс (спавший в квартире над магазином) много говорили о плотине. Дожди шли уже неделю. Уровень реки Снейк поднялся. А если одряхлевшая Оксбоу не выдержит? Плохие новости. Стена воды сметет с лица земли Копперфилд, а старину Бобби Терри вместе со стариной Дейвом Робертсом унесет в Тихий океан. Они говорили о том, что надо бы проехаться к плотине и посмотреть, нет ли в ней трещин, но так и не решились. Приказ Флэгга трактовался однозначно: не высовываться. Дейв отметил, что Флэгг мог быть где угодно. Путешествовал он много, и ходило множество слухов о том, как он внезапно появлялся в каком-нибудь маленьком городке, где десяток человек ремонтировали линию электропередачи или забирали оружие из армейского арсенала. Он материализовался, как призрак. Улыбающийся черный призрак в пыльных сапогах со стоптанными каблуками. Иногда один, иногда его сопровождал Ллойд Хенрид, сидящий за рулем большого «даймлера», черного, как катафалк, и такого же длинного. Иногда он приходил пешком. Только что его не было, а мгновение спустя он уже стоял рядом. Сегодня мог быть в Лос-Анджелесе (так, во всяком случае, говорили), а на следующий день объявлялся в Бойсе… на своих двоих. Но, по словам Дейва, даже Флэгг не мог оказаться в шести разных местах одновременно. Пусть один из них смотается к этой плотине, взглянет на нее и быстро вернется. Дейв полагал, что шанс попасться не превышал один на тысячу. «Хорошо, поезжай, – сказал ему Бобби Терри. – Я тебе разрешаю». Однако Дейв отклонил его предложение с кислой улыбкой. Потому что Флэгг каким-то образом все узнавал, даже не появляясь на месте событий. Говорили, что он обладал сверхъестественной властью над животными. Одна женщина по имени Роуз Кингман рассказывала, что видела, как он щелкнул пальцами, глядя на ворон, сидевших на телефонном проводе, и вороны опустились ему на плечи, а потом, по свидетельству той же Роуз Кингман, закаркали: «Флэгг… Флэгг… Флэгг…» Нелепо, конечно, и он это знал. Дебилы могли в это поверить, но Долорес, мать Бобби Терри, дебилов не рожала. Он знал, как появляются такие истории, обрастая все новыми подробностями по пути ото рта, который говорил, до уха, которое слушало. А темный человек, конечно же, с радостью поощрял распространение подобных слухов. И все-таки истории эти вызывали у него дрожь, словно каждая из них несла в себе крупинку правды. Согласно некоторым, темный человек умел призывать волков, согласно другим, его душа могла вселиться в кошку. Один мужчина в Портленде говорил, что в старом бойскаутском рюкзаке, который сопровождал Флэгга в его пеших походах, он носит то ли ласку, то ли пекана, то ли еще какого-то зверя. Глупости, само собой. Но… допустим, темный человек мог разговаривать с животными, как сатанинский доктор Дулиттл. И допустим, он или Дейв поедет взглянуть на эту чертову плотину вопреки его приказам, и их увидят. Наказание за неповиновение – распятие на кресте. К тому же Бобби практически не сомневался, что эта старая плотина не разрушится. Он достал сигарету из лежащей на столе пачки «Кента», закурил, поморщился от горячего, сухого вкуса. Еще полгода, и курить эти чертовы сигареты станет невозможно. Вероятно, оно и к лучшему. Раковые палочки несли смерть. Бобби вздохнул и взял из стопки очередной комикс. С нелепым, глупым названием «Юные мутантные черепашки-ниндзя». Черепашки-ниндзя – герои в панцирях. Он швырнул Рафаэля, Донателло и их тупорылых дружков через магазин, и журнал, в котором они обитали, палаткой накрыл кассовый аппарат. «Именно такие мелочи жизни, как юные мутантные черепашки-ниндзя, – подумал Бобби, – заставляют поверить, что мир, возможно, уничтожен не зря». Он взял следующий комикс, «Бэтмена», чей герой выглядел более правдоподобно, и только открыл первую страницу, как увидел синий «скаут», проехавший мимо «Центовки», держа курс на запад. Большие колеса расплескивали лужи грязной дождевой воды. Бобби Терри, разинув рот, уставился на то место, где только что видел «скаут». Он не мог поверить, что автомобиль, который они искали, взял и проехал мимо его блокпоста. По правде говоря, глубоко в душе он подозревал, что все эти поиски – выдумка чистой воды. Он подбежал к входной двери и распахнул ее. Выбежал на тротуар, все еще держа в руке комикс с Бэтменом. Может, «скаут» – всего лишь галлюцинация? От мыслей о Флэгге любой свихнется. Но нет. Бобби успел увидеть крышу «скаута», когда тот уже спускался с вершины следующего холма и выезжал из города. Потом он помчался обратно в «Центовку», во всю глотку зовя Дейва. Судья мрачно вцепился в руль, делая вид, будто не существует никакого артрита, а если и существует, то не у него, а если и у него, то только не в сырую погоду. Дальше он в своих рассуждениях не шел, потому что лил дождь – абсолютный факт, как сказал бы его отец, и не было никакой надежды, кроме «Горы надежды». Впрочем, фантазии не помогали. Он ехал сквозь дождь последние три дня. Иногда тот едва сыпал мелкими каплями, но чаще лил и лил, почти как из ведра. И это тоже являлось абсолютным фактом. В некоторых местах дороги размыло, и он подозревал, что к следующей весне они станут непригодными для проезда. По ходу этой маленькой экспедиции он не раз и не два благодарил Господа за «скаут». В первые три дня, продираясь по автостраде 80, Судья понял, что ему не добраться до западного побережья раньше двухтысячного года, если он не свернет на второстепенные дороги. На автостраде встречались достаточно длинные пустые участки, в некоторых местах удалось лавировать между брошенными машинами на второй передаче, но очень часто приходилось цеплять трос лебедки «скаута» за задний бампер застывшего автомобиля и стаскивать его с дороги, чтобы проползти через образовавшийся зазор. В Роулинсе он решил, что с него хватит. Повернул на северо-запад по автостраде 287, обогнул Большой бассейн и двумя днями позже разбил лагерь на северо-западной оконечности Вайоминга, к востоку от Йеллоустона. На такой большой высоте над уровнем моря дороги практически пустовали. Где он натерпелся страха, так это в Вайоминге и восточной части Айдахо. Он и представить себе не мог, что присутствие смерти будет так сильно ощущаться в этой пустоте. Но оно ощущалось – зловещая неподвижность под огромным западным небом, там, где прежде обитали олени и виннебаго. Здесь валялись телеграфные столбы, которые никто не поднимал, здесь в холодной, ждущей тишине застыли маленькие городки: Ламонт, Мадди-Гэп, Джеффри-Сити, Лэндер, Кроухарт. Чувство одиночества нарастало вместе с осознанием того, что огромная страна превратилась в пустыню, и ощущение близкой смерти уже не покидало Судью. У него крепла уверенность, что ему никогда больше не увидеть Свободной зоны Боулдера и людей, которые там жили: Фрэнни, Люси, этого парнишки Лаудера, Ника Эндроса. Он начал думать, что понимает, каково пришлось Каину, когда Бог изгнал его в землю Нод. Только та земля находилась к востоку от Эдема. Судья же был на западе. Все это он почувствовал особенно остро, пересекая границу Вайоминга и Айдахо. В Айдахо Судья попал через перевал Таргхи, где и остановился у дороги, чтобы перекусить. В полной тишине слышалось журчание какой-то высокогорной речки и странный скрежещущий звук, вызывавший мысли о дверной петле, в которую попала земля. Над головой синее небо начало покрываться перистыми облаками. Артрит уже предсказывал Судье, что скоро польет дождь. Пока болезнь вела себя очень тихо, несмотря на немалую физическую нагрузку и долгие часы за рулем, и… …и что это за скрип? Поев, Судья достал из кабины «гэранд»[197] и спустился к площадке для пикника у реки, отметив, что это отличное место для отдыха, но в более теплую погоду. Несколько столов стояли прямо в роще. А на одном дереве висел мужчина. Его ботинки почти касались земли, голова повернулась под неестественным углом, плоть почти склевали птицы. Скрип издавала веревка, трущаяся о ветвь, на которой висел мужчина. Она почти перетерлась. Вот где он окончательно понял, что находится на западе.