– Издалека, – добавил Джордж. – Из других Институтов. Дети на Ближней половине были просто слишком… не знаю, как это называется. – Слишком уязвимы, – произнес Люк. – У них случилась перегрузка, как от тех гнусных уколов. Остальные кивнули. – Я уверена, они умерли, глядя на точки, – прошептала Хелен. – Ужасно! Люк ответил детским восклицанием, над которым взрослые цинично посмеиваются, и только дети могут по-настоящему его понять: Так нечестно! Нечестно! Да, согласились они. Нечестно. Кружок распался. В пронизанной лунным светом пыли Люк оглядел друзей: Хелен, Джорджа, Никки… и Калишу. Ему вспомнилась их первая встреча. Она понарошку курила конфетку-сигаретку. Джордж: Что теперь, Люкки? – Тим придумает, – ответил Люк. Хотелось верить, что это правда. 29 Чед повел их за развалины, Стэкхаус и повар Дуг понуро плелись следом. Сзади шел Тим, держа пистолет. Люк и его друзья замыкали шествие. Сверчки, смолкшие на время катаклизма, снова застрекотали. Чед остановился на краю асфальтовой дороги, где были припаркованы полдюжины автомобилей и три-четыре пикапа, в том числе небольшой грузовой фургон «тойота» с надписью «МЭН ПЕЙПЕР ИНДАСТРИЗ» на боку. Чед указал на него: – Годится, сэр? Тим решил, что годится, по крайней мере для начала. – А что с ключами? – Служебными машинами пользуются все подряд, так что ключи оставляют под козырьком. – Проверишь, Люк? – попросил Тим. Люк пошел к машине, остальные дети – за ним: они не хотели расставаться ни на секунду. Люк открыл водительскую дверцу и опустил козырек. Что-то выпало ему в руку. Он протянул Тиму ключи. – Отлично, – сказал Тим. – Теперь откройте заднюю дверцу. Если внутри что-нибудь есть, выбросите. Рослый мальчик по имени Ник и другой, поменьше, Джордж, выбросили из фургона грабли, мотыги, ящик с инструментами и несколько мешков удобрений для газона. Стэкхаус тем временем сел на землю и уткнулся лбом в колени. То была поза полной обреченности, но Тим не испытывал к нему жалости. Он постучал Стэкхауса по плечу. – Мы уезжаем. Стэкхаус не поднял головы. – Куда? Мальчик вроде бы говорил про Диснейленд. – Он горестно рассмеялся. – Вас это не касается. Но мне любопытно, куда поедете вы? Стэкхаус не ответил. 30 Кресел в задней части фургона не было, так что дети сидели на переднем пассажирском по очереди, начиная с Калиши. Люк втиснулся на полу между ней и Тимом. Никки, Джордж и Хелен сгрудились у задних дверей и смотрели сквозь пыльные окошки на мир, который не надеялись больше увидеть. Люк: Отчего ты плачешь, Калиша? Она ответила мысленно, затем повторила вслух, чтобы слышал и Тим: – Оттого, что все так прекрасно. Даже в темноте, все равно прекрасно. Жаль лишь, что Авери этого не видит. 31 Заря еще только занималась, когда Тим свернул на шоссе 77 и покатил на юг. Калишу на пассажирском сиденье сменил мальчик по имени Никки. Люк вместе с ней ушел в заднюю часть фургона, и теперь все четверо спали вповалку, как новорожденные щенята. Никки тоже вроде бы уснул, его голова билась о стекло всякий раз, как машина подпрыгивала на ухабе… а ухабов было много. После указателя, что до Миллинокета пятьдесят миль, Тим глянул на свой телефон и увидел, что у него две палочки сигнала и девять процентов зарядки. Он позвонил Венди. Та ответила с первого гудка и сразу спросила, все ли у него хорошо. Он ответил, что да. Она спросила, все ли хорошо у Люка. – Да. Мальчик спит. Со мной еще четверо детей. Были и другие – не знаю сколько, но порядочно. Они погибли. – Погибли? Господи, Тим, что случилось? – Не сейчас. Я расскажу, когда смогу, и, может быть, ты даже мне поверишь, но сейчас я еду через какую-то адскую глушь, в бумажнике не больше тридцати баксов, а карточкой я пользоваться не хочу. Там такое творилось, что нам лучше не оставлять следов. Да и устал я, как не знаю кто. Бензина еще полбака, что хорошо, но сам я на последнем издыхании. Мать-мать-мать. – А ты… у тебя… есть… – Венди, ты пропадаешь. Слышишь меня? Я перезвоню. Люблю тебя. Тим не знал, услышала ли она, и если услышала, то как это восприняла. Он еще никогда не признавался ей в любви. Он выключил телефон и положил на переднюю панель рядом с пистолетом Тэга Фарадея. События в Дюпрее казались далекими-далекими, словно из чужой жизни. Значение имели только дети: что с ними делать? И еще: начнут ли за ними охотиться? – Тим. Он повернулся к Никки. – Я думал, ты спишь. – Нет, просто размышляю. Можно вам кое-что сказать? – Конечно. Говори, не стесняйся. Не давай мне заснуть. – Хотел поблагодарить. Не стану уверять, будто вы вернули мне веру в человечество, но приехать туда с Люкки… черт, это сильно. – Скажи, ты читаешь мои мысли? Ник помотал головой. – Сейчас не могу. Да и вообще вряд ли сумею конфетный фантик с полу поднять, хотя по фантикам я спец. А вот когда мы объединялись… – он кивнул на детей в дальней части фургона, – тогда было совсем другое дело. Хоть и ненадолго. – Думаешь, твои способности ослабнут? Станут как раньше? – Понятия не имею. Да мне и без разницы. Меня всегда интересовали только футбол и уличный хоккей. – Он посмотрел на Тима. – Ну и мешки у вас под глазами! – Да, мне бы не мешало поспать, – согласился Тим. Часиков двенадцать. Вспомнился задрипанный мотель Норберта Холлистера, где не работал телевизор и бегали тараканы. – Подозреваю, здесь есть несетевые мотели, куда за наличку пустят без лишних вопросов. К сожалению, с наличкой у меня напряженка. Никки улыбнулся, и Тим увидел, каким красивым парнем он станет через несколько лет, если все будет хорошо. – Думаю, мы с друзьями можем решить проблему налички. Бензина хватит доехать до ближайшего города? – Да. – Остановитесь там, – сказал Никки и снова прижал лоб к стеклу. 32 Незадолго до того, как в девять утра открылся миллинокетский филиал «Сименс траста», кассир Сандра Робишо вызвала начальника из его кабинета. – У нас проблема, – сказала она. – Взгляните. Она просматривала записи с видеокамер банкомата. Брайан Стернс сел рядом с ней. Между транзакциями камера не работала, а в маленьком мэнском городке Миллинокет это означало, что обычно она не работала всю ночь, пока часов в шесть утра не появлялись первые клиенты. На фрагменте, который они просматривали, стояло время 5:18. К банкомату подошли пятеро. У четверых рубашки закрывали нос и рот – как маски у бандитов в старых вестернах. Пятый надвинул на глаза сувенирную бейсболку с надписью «МЭН ПЕЙПЕР ИНДАСТРИЗ». – Это же дети! Сандра кивнула. – Ну да, на карликов вроде не похожи. Смотрите дальше, мистер Стернс. Дети взялись за руки и составили круг. По экрану побежала рябь, как от помех. Потом из банкомата посыпались деньги, словно из игрового автомата в казино.