– Нет, – ответил Авери. Мы можем вызвать у них легкий страх, головокружение, сосущее чувство под ложечкой… Калиша: Но почему? Почему? Если мы смогли убить того бомбиста в Афганистане… Авери: Потому что бомбист не знал. И тот проповедник, Уэстин, не знал. А когда они знают… Джордж: Они могут не впустить нас себе в голову. Авери кивнул. – Так способны мы на что-нибудь? – спросила Хелен. Авери помотал головой. Не знаю. – Кое на что способны, – сказала Калиша. – Мы взаперти, но Люк-то на свободе. Только нам понадобятся все. – Она кивнула в сторону разбредшихся беглецов из Палаты А: – Давайте их позовем. – Не знаю, Ша, – ответил Авери. – Я здорово устал. – Ну пожалуйста, последний разочек, – попросила она. Авери вздохнул и протянул руки. Калиша, Никки, Джордж, Хелен и Кэти составили кружок. Через секунду к ним присоединилась Айрис. И снова, как в прошлые разы, подтянулись остальные. Они встали овалом, и гул начал нарастать. На Ближней половине смотрители, лаборанты и уборщики ощутили его, а вместе с ним и страх, однако гул был направлен не на них. В тысяче четырехстах милях от Института Тим только что всадил пулю между грудей Мишель Робертсон; Грант и Джонс только что подняли автоматы, готовясь обстрелять полицейский участок; Билли Уиклоу придавил ногой руку Денни Уильямса. Дети в Институте обращались к Люку. 35 Люк не думал о том, чтобы силой мысли вздернуть пистолет в руке у блондина вверх. Это получилось само. Перед глазами возникли Штази-огоньки, на мгновение закрыв все остальное. Когда они начали меркнуть, он увидел, что один из полицейских наступил блондину на запястье, вынуждая того выпустить пистолет. Блондин скалился от боли, по щеке у него текла кровь, однако пистолет он не выпускал. Шериф занес ногу, очевидно, намереваясь еще раз двинуть его башмаком. Тут Штази-огоньки вернулись, яркие, как никогда, и на него обрушились голоса друзей. Люк зашатался, попятился через открытую дверь в отделение для задержанных и вскинул руки, словно защищаясь от удара, но оступился и плюхнулся на задницу в тот самый миг, когда Грант и Джонс открыли огонь из автоматов. Люк видел, как Тим бросил Венди на пол и прикрыл ее собой. Видел, как пули изрешетили шерифа Джона и полицейского, придавившего ногой руку блондина. Оба упали. Полетело стекло. Кто-то визжал, судя по всему – Венди. Снаружи громкий женский голос, неприятно похожий на голос миссис Сигсби, кричал что-то вроде «вперед, все разом!». Для Люка, ошарашенного двойной дозой Штази-огоньков и контактом с друзьями, время будто замедлилось. Он увидел, как другой полицейский (раненый, по руке у него текла кровь) повернулся к разбитым главным дверям. Видимо, хотел посмотреть, кто стреляет. Казалось, он движется медленно-медленно. Блондин вставал на колени, тоже медленно. Ощущение было, будто смотришь подводный балет. Блондин выстрелил в спину полицейскому, потом начал разворачиваться к Люку. Уже быстрее. Время вновь ускорилось. Блондин не успел нажать спусковой крючок: рыжий полицейский нагнулся, почти отвесил поклон, и выстрелил ему в висок. Блондин отлетел в сторону и рухнул на свою «жену». Снаружи женский голос – не тот, что походил на голос миссис Сигсби, а другой, с южным акцентом – крикнул: «А ну прекратить!» Снова раздались выстрелы, потом первая женщина заорала: Мальчишка! Надо захватить мальчишку! Это она, подумал Люк. Не знаю, как такое может быть, но это она. Миссис Сигсби здесь. 36 Робин Лекс стреляла метко, но сумерки сгущались, а расстояние для такого маленького пистолета было большое. Робин целила Дентону в центр тяжести, а попала в плечо, довольно высоко. Его отбросило к заколоченной кассе, и следующие две пули ушли «в молоко». Сиротка Энни даже не попятилась. Так воспитывал ее в тростниковых дебрях Джорджии отец, говоривший: «Никогда не отступай, девочка, что бы ни случилось». Жан Леду стрелял без промаха что трезвый, что пьяный, и уроки его пошли дочери на пользу. Сейчас Энни открыла огонь с обеих рук, без всяких мысленных усилий компенсируя отдачу более тяжелого пистолета. Она уложила одного автоматчика (Тони Фиццале, больше ему не держать в руках шокер), не обращая внимания на просвистевшие рядом три-четыре пули, одна из которых игриво дернула край серапе. Барабанщик вновь шагнул вперед и прицелился в ранившую его женщину. Робин стояла на одном колене посередине улицы, проклиная свой заклинивший «зиг». Барабанщик упер приклад винтовки в то плечо, из которого не текла кровь, и уложил Робин на разделительную полосу. – Прекратить стрельбу! – кричала миссис Сигсби. – Надо захватить мальчишку! Это наша главная задача! Том Джонс! Элис Грин! Луи Грант! Ждите меня! Джош Готфрид! Вайнона Бриггс! Приготовились! Барабанщик и Энни переглянулись. – А нам стрелять или нет? – спросила Энни. – Фиг его знает, – ответил Барабанщик. Том Джонс и Элис Грин стояли по бокам раскуроченных дверей в полицейский участок. Джош Готфрид и Вайнона Бриггс пятились, прикрывая миссис Сигсби с флангов и держа на прицеле двух местных, которые так неожиданно их подкараулили. Доктор Эванс, которому не назначили роли в операции, назначил ее себе сам. Он поднял руки и с умиротворяющей улыбкой двинулся мимо миссис Сигсби к Барабанщику и Сиротке Энни. – Назад, идиот! – рявкнула миссис Сигсби. Доктор Эванс, не обращая внимания на окрик, обратился к толстяку в пижаме (тот выглядел более вменяемым, чем спутница): – Я в этом не участвую. Я изначально не хотел в этом участвовать, так что я просто… – Присядьте, – сказала Энни и выстрелила ему в ногу. Она человеколюбиво сделала это из револьвера 38-го калибра, что должно было причинить меньше вреда. По крайней мере, в теории. Осталась женщина в красном брючном костюме, та, что командовала. Если бы перестрелка возобновилась, ее изрешетило бы перекрестным огнем, однако выглядела она не испуганной, а злой и сосредоточенной. – Сейчас я войду в участок, – объявила она Барабанщику и Сиротке Энни. – А вы прекратите эти свои глупости. Откроете огонь – Джош и Вайнона вас уложат. Ясно? – Барабанщик, что нам делать? – спросила Энни. – Может, и не надо ничего делать, – ответил он. – Посмотри налево. Голову не поворачивай, только глаза скоси. Энни скосила глаза и увидела, что по дорожке крадется один из братьев Добира. В руке у него был пистолет. Позже он расскажет полиции штата, что они с братом люди мирные, но после налета на магазин сочли разумным завести оружие. – А теперь направо. Голову не поворачивай. Энни скосила глаза в другую сторону и увидела вдову Гулсби и мистера Билсона, отца близнецов. Эдди Гулсби была в халате и шлепанцах, Ричард Билсон – в клетчатых бермудах и красной футболке с надписью «Crimson Tide». Оба держали охотничьи винтовки. Группа перед полицейским участком, занятая предстоящей операцией, их не замечала. Вы на Юге, сказала Энни вооруженным налетчикам. И ей думалось, что скоро они оценят правоту ее слов. – Том и Элис, – приказала миссис Сигсби. – Вперед. Главное – мальчишка. Они ворвались в участок. 37 Тим поднял Венди на ноги. Та глядела ошарашенно, в волосах запутался обрывок бумаги. Стрельба прекратилась, по крайней мере на время, вместо нее с улицы доносились голоса, но у Тима в ушах звенело, и он не разбирал слов. Да это было и не важно. Если там договариваются о перемирии, хорошо, однако разумнее ожидать дальнейших враждебных действий. – Венди, ты как? – Тим… шерифа Джона убили! И скольких еще? Тим встряхнул ее. – Как ты сама? – Н-нормально. Вроде бы. – Уведи Люка через заднюю дверь. Венди протянула руку, но Люк метнулся от нее к столу шерифа, увернувшись по пути от Тэга Фарадея, который тоже попытался его схватить. Треснувший экран по-прежнему показывал заставку, и оранжевый светодиод флешки по-прежнему мигал. У Люка тоже звенело в ушах, но он был ближе к двери и отчетливо разобрал слова миссис Сигсби: Главное – мальчишка. Ах ты сука, подумал он. Упрямая сука. Люк схватил ноутбук и, прижав его к груди, упал на колени в тот самый миг, когда через двери с выбитым стеклом вошли Элис Грин и Том Джонс. Тэг поднял пистолет, однако выстрелить не успел – автоматная очередь прошила его насквозь. «Глок» выпал из его руки и, крутясь, отлетел по полу. Из помощников шерифа лишь один – Фрэнк Поттер – еще оставался на ногах. Он даже не сделал попытки обороняться, просто стоял в растерянности. Элис Грин выстрелила ему в голову и тут же пригнулась, поскольку снаружи снова началась пальба. Кто-то кричал, кто-то вопил от боли. Крики и выстрелы на миг отвлекли автоматчика. Том Джонс обернулся к двери, и Тим всадил в него две пули: одну в шею, одну в голову. Элис Грин выпрямилась и, переступив Джонса, решительно шагнула вперед. Теперь Тим увидел сразу за ней другую женщину, постарше, в красном брючном костюме и тоже с пистолетом в руке. Господи, подумал он, сколько же их? Неужели за одним мальчишкой выслали целую армию? – Элис, он за столом, – сказала женщина постарше. Среди крови и разрушений ее голос звучал неестественно спокойно. – Я вижу, край повязки торчит. Вытащи его оттуда и пристрели. Женщина, которую назвали Элис, двинулась в обход стола. Тим даже не крикнул: «Стоять!» – время церемоний миновало, – а просто поднял «глок» Венди и нажал спусковой крючок. Раздался щелчок, и больше ничего, хотя в обойме должен был оставаться еще патрон, если не два. Очевидно, Венди не до конца перезарядила пистолет после учебных стрельб в Даннинге. Тим даже успел подумать, как уже думал раньше, что зря Венди пошла работать копом. Лучше бы она осталась диспетчером, но теперь поздно. Нас всех здесь перебьют. Люк вскочил, по-прежнему сжимая в руках ноутбук, и с размаху ударил им Элис Грин прямо в лицо. Треснутый экран разлетелся вдребезги. Грин попятилась, налетев на женщину в красном костюме, затем вновь подняла пистолет. Из разбитого носа и губ у нее текла кровь. – Брось оружие! Брось оружие! – завопила Венди. Она успела поднять «глок» Тэга Фарадея. Элис, не обращая на нее внимания, целилась в Люка, который, вместо того чтобы юркнуть в укрытие, вытаскивал из ноутбука флешку Морин Алворсон. Венди выстрелила три раза, сузив глаза и пронзительно вскрикивая при каждом выстреле. Первая пуля вошла Элис Грин в лоб чуть выше переносицы. Вторая усвистела через дыру в двери, где две с половиной минуты назад еще было матовое стекло. Третья попала в ногу миссис Сигсби. Та выронила пистолет и с растерянным видом осела на пол. – Зачем? Зачем вы в меня стреляли? – Еще спрашивает! Совсем, что ли, дура? – Венди, хрустя битым стеклом, подошла к сидевшей у стены женщине. Пахло порохом, в разгромленном помещении участка висел голубоватый дым. – Ты велела им убить мальчика. Миссис Сигсби изобразила терпеливую улыбку, предназначенную для непроходимых идиотов: – Вы не понимаете. Да и откуда вам знать? Он мой. Моя собственность. – Уже нет, – вмешался Тим.