Да, подумала Калиша. Потому что теперь они делают это для себя. Им не нужно быть безмозглыми куклами чревовещателя. Какое простое и в то же время неожиданное открытие: когда делаешь что-то для себя, это придает тебе силы. 14 Примерно в то время, когда мокрого, дрожащего Авери катили в кресле по служебному туннелю между Ближней и Дальней половинами, институтский «Челленджер» (с надписью «940NF» на хвосте и «МЭН ПЕЙПЕР ИНДАСТРИЗ» на фюзеляже) вылетел из города Эри, штат Пенсильвания, теперь уже с полной группой захвата на борту. Как раз когда самолет достиг крейсерской высоты и взял курс на городок Алколу, Тим Джемисон и Венди Галликсон ввели Люка в управление шерифа округа Фэрли. Много разных шестерен вращалось в одном и том же механизме. – Это Люк Эллис, – сказал Тим. – Люк, познакомься с помощниками шерифа Фарадеем и Уиклоу. – Очень приятно, – без особого энтузиазма произнес Люк. Билл Уиклоу разглядывал синяк у него на физиономии и перевязанное ухо. – Надеюсь, ты своего противника так же отметелил? – Долгая история, – вмешалась Венди, не дав Люку ответить. – Где шериф Джон? – В Даннинге, – сказал Билл. – У него там мать в доме престарелых. Она… ну, сами понимаете. – Он покрутил пальцем у виска. – Обещал быть часам к пяти, если только у нее не случится просветление. Тогда ему придется остаться и пообедать с ней. – Билл глянул на Люка, избитого мальчишку в грязной одежде, на котором разве что не было таблички «СБЕЖАЛ ИЗ ДОМА». – Что-то срочное? – Хороший вопрос, – ответил Тим. – Тэг, ты нашел сведения, которые просила Венди? – Ага, – кивнул тот, которого звали Фарадеем. – Если хочешь услышать, пойдем в кабинет шерифа Джона. – Незачем, – сказал Тим. – Вряд ли ты расскажешь что-нибудь такое, чего Люк еще не знает. – Ты уверен? Тим глянул на Венди (та кивнула) и на Люка (тот пожал плечами). – Да. – Ладно. Родители этого мальчика, Герберт и Айлин Эллис, были убиты у себя дома примерно семь недель назад. Застрелены в спальне. Люк почувствовал себя так, будто сознание отделилось от тела. Именно такое ощущение было, когда возникали точки. Он преодолел два шага до вращающегося кресла перед столом дежурного и рухнул на сиденье. Кресло откатилось назад и опрокинулось бы вместе с ним, если бы раньше не врезалось в стену. – Люк, ты как? – спросила Венди. – Плохо. Нормально. Насколько возможно. Эти институтские гады – доктор Хендрикс, миссис Сигсби и смотрители – говорили, что у моих родителей все хорошо, просто отлично, но я знал, что их убили, даже до того, как посмотрел в компьютере. Я знал, и все равно это… ужасно. – У тебя там был компьютер? – удивилась Венди. – Да. В основном для игрушек или чтобы смотреть на «Ютьюбе» музыкальные видео. Всякую такую ерунду. Новостные сайты были заблокированы. Я нашел обход. Вообще-то меня застукали бы, если бы мониторили мои поисковые запросы, но они там попросту расслабились. Утратили бдительность. Иначе бы я не сбежал. – Что он такое несет? – спросил помощник Уиклоу. Тим мотнул головой, по-прежнему пристально глядя на Тэга. – Ты ведь не в полиции Миннеаполиса эти сведения раздобыл? – Нет, но не потому, что ты велел к ним не обращаться. Шериф Джон решит, с кем связываться и когда. Такой здесь порядок. А для начала и в «Гугле» есть предостаточно. – Уиклоу посмотрел на Люка с некоторой долей подозрения. – Он числится в национальной базе пропавших детей, и о нем полно сообщений в миннеаполисской «Стар трибьюн» и сент-полской «Пайонир пресс». Если верить газетам, он, типа, как вундеркинд. – Верю, – кивнул Билл. – Он знает много умных слов. Я здесь, подумал Люк. Вы говорите так, будто меня здесь нет. – Полиция не называет его подозреваемым, – продолжал Тэг, – по крайней мере в газетных сообщениях, но они, безусловно, хотели бы его допросить. – Еще бы, – сказал Люк. – И, думаю, первым вопросом будет: «Где ты раздобыл пушку?» – Это ты их убил, малыш? – Билл задал вопрос спокойно, словно от нечего делать. – Скажи правду, сынок. Это пойдет тебе на пользу. – Нет. Я люблю своих родителей. Убийцы – воры, и я знаю, зачем они приходили. Меня украли не потому, что у меня тысяча пятьсот восемьдесят баллов по SAT, и не потому, что я решаю в уме комплексные уравнения или знаю, что Харт Крейн[50] покончил с собой, спрыгнув с корабля в Мексиканский залив. Моих маму и папу убили, а меня похитили, потому что я иногда могу взглядом погасить свечу или сбросить на пол поднос для пиццы в «Рокет-пицце». Пустой поднос. Полный бы и с места не сдвинулся. – Люк посмотрел на Тима с Венди и хохотнул. – Из меня бы даже самый паршивый ярмарочный фокусник не получился. – Не вижу тут ничего смешного, – нахмурился Тим. – Я тоже, – ответил Люк, – и все равно иногда смеюсь. Мы с моими друзьями Калишей и Ником много смеялись, несмотря ни на что. Долгое выдалось лето. – На сей раз он не рассмеялся. – Вы даже не представляете, какое долгое. – Думаю, тебе не мешало бы отдохнуть, – сказал Тим. – Тэг, у тебя в камерах кто-нибудь есть? – Никого. – Отлично. Тогда… Люк встревоженно попятился: – Нет. Ни за что. Тим вскинул руки: – Никто не собирается тебя запирать. Оставим дверь широко открытой. – Нет. Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не отправляйте меня в камеру. Тревога переросла в панику, и впервые Тим хотя бы отчасти поверил в рассказ мальчика. Про экстрасенсорику, конечно, все чушь, но такое выражение лица Тим видел в бытность полицейским. Так затравленно вели себя дети, испытавшие жестокое обращение. – Ладно, а как насчет дивана в приемной? – предложила Венди. – Жесткий, но терпимо. Я сама иногда на нем дремлю. Тим никогда не видел, чтобы она дремала на диване, однако мальчишку ее слова определенно успокоили. – Хорошо. Мистер Джемисон… Тим… флешка ведь по-прежнему у вас? Тим вынул флешку из нагрудного кармана и показал: – Вот она. – Отлично. – Люк пошел к дивану. – И было бы замечательно, если бы вы узнали, где тот мистер Холлистер. Я почти уверен, что он – дядя. Тэг и Билл устремили на Тима одинаковые вопросительные взгляды. Тим тряхнул головой. – Люди, которые за мной следят, – объяснил Люк. – Они притворяются моими родственниками либо просто друзьями семьи. – Он заметил, как Тэг с Биллом разом закатили глаза, и снова улыбнулся, устало и трогательно. – Да, я знаю, как это звучит. – Венди, может быть, отведешь коллег в кабинет шерифа Джона и перескажешь им то, что мы услышали от Люка? Я побуду здесь. – Вот именно, – сказал Тэг. – Пока шериф Джон не вручил тебе жетон, ты всего лишь ночной обходчик. – Принято к сведению, – ответил Тим. – Что на флешке? – поинтересовался Билл. – Не знаю. Когда придет шериф, посмотрим вместе. Венди провела обоих помощников в кабинет шерифа Эшворта и закрыла дверь. До Тима донесся гул голосов. Обычно в это время он спал, но сейчас сна не было ни в одном глазу. Он не чувствовал себя таким бодрым лет сто – наверное, с тех пор, как ушел из сарасотской полиции. Ему хотелось знать, что кроется за дикой историей, которую рассказывает мальчишка, и где тот был, и что произошло на самом деле. Он налил себе кофе из кофемашины в углу, взял чашку и уселся в кресло дежурного. Мальчик то ли заснул, то ли исключительно ловко притворялся спящим. Под влиянием странного порыва Тим взял каталог дюпрейских учреждений и позвонил в мотель. Трубку никто не взял. Холлистер, похоже, так и не вернулся в свою крысиную нору. Что, разумеется, ровным счетом ничего не значило. Тим положил трубку, достал из кармана флешку и принялся ее рассматривать. Скорее всего она тоже ничего не значила, но, как не преминул напомнить Тэг Фарадей, судить об этом мог только шериф Эшворт. Ладно, можно подождать. А пока пусть мальчик выспится. Если он и правда приехал на товарняке из самого Мэна, сон ему не помешает. 15 «Челленджер» с одиннадцатью пассажирами – миссис Сигсби, Тони Фиццале, Вайнона Бриггс, доктор Эванс и совмещенные Рубиновая и Опаловая группы – сел в Алколу в четверть шестого. Для краткости переговоров со Стэкхаусом эти одиннадцать человек именовались теперь Золотой группой. Денни Уильямс из Рубиновой и Луи Грант из Опаловой остались в самолете заниматься весьма специфическим багажом Золотой группы. Несмотря на одуряющую жару, миссис Сигсби прямо со взлетной полосы позвонила по мобильному на свой рабочий телефон. Розалинда сняла трубку и переключила ее на Стэкхауса. – Есть что-нибудь… – начала она и тут же умолкла, пропуская пилота и второго пилота. Те прошли, не сказав ни слова. Один был бывший военный летчик, другой – из ВВС Нацгвардии, и оба, в точности как фашистские охранники из старого ситкома «Герои Хогана»[51], ничего не видели и ничего не слышали. Их дело маленькое: забрать и доставить. Как только они ушли, она спросила Стэкхауса, есть ли новости от их человека в Дюпрее. – Есть. Эллис, когда прыгал с поезда, ушибся головенкой. Впечатался в светофор. Мгновенная смерть от субдуральной гематомы устранила бы значительную часть наших проблем, но Холлистер говорит, Эллис даже сознания не потерял. Оператор автопогрузчика увидел его, отвел на склад рядом с путями, вызвал местного костоправа. Тот пришел. Чуть позже заявилась помощница шерифа. Она и оператор автопогрузчика увели нашего мальчика в участок. Ухо, в котором было следящее устройство, перебинтовано. Денни Уильямс и Луи Грант показались из самолета, держа за два конца длинный стальной ящик, стащили его вниз по трапу и занесли в здание. Миссис Сигсби вздохнула: – Что ж, этого следовало ожидать. Да мы, собственно, и ожидали. Городок ведь маленький? С маленьким полицейским участком? – В глуши, – согласился Стэкхаус. – И это хорошая новость. Причем не последняя. Наш человек говорит, у шерифа старый большой серебристый пикап «титан», и его сейчас нет ни рядом с участком, ни на стоянке муниципальных служащих. Так что Холлистер зашел в ближайший магазинчик. Он говорит, работающие там арабы – его слово, не мое – знают про всех все. Араб за прилавком сказал, что шериф купил пачку сигарилл и поехал к матери, которая не то в доме престарелых, не то в хосписе в соседнем городке. А до соседнего городка миль тридцать.