РОББИ смотрит на часы. 21:20. РОББИ. Он дал нам полчаса. Остается десять минут. МАЙК. Мы не можем этого сделать. Разве вы не видите? Не понимаете? Мы не можем позволить ему… СОННИ (вполне доброжелательно). Думаю, твоя точка зрения нам понятна, Майк. Пожалуйста, сядь. МАЙК беспомощно смотрит на них. Он не глуп, ему ясно, в какую сторону дует ветер. МАЙК. Вы должны подумать об этом. Вы должны как следует об этом подумать. Он спускается со ступенек и садится рядом с МОЛЛИ. Берет ее за руку. Через секунду-другую она убирает ладонь. МОЛЛИ. Я хочу посидеть с Ральфи, Майк. Встает и идет по центральному проходу к раскладушкам со спящими детьми. Присоединяется к родительскому кругу, не оглянувшись. РОББИ. Кто-нибудь еще хочет выступить? Что скажете? Тишина. Потом… УРСУЛА (выступает вперед). Да поможет нам Бог, но давайте отдадим то, что ему нужно. Отдадим, чтобы он ушел. На свою жизнь мне наплевать, но дети… Даже если это будет Салли. Пусть лучше живет у злодея… чем умрет… (С плачем оглядывается.) Господи, Майкл Андерсон, где твое сердце? Они же дети. Мы не можем позволить ему убить детей! Возвращается к детям. МАЙК тем временем оказывается в осаде враждебных взглядов. РОББИ (смотрит на часы). Кто-нибудь еще? МАЙК приподнимается. ХЭТЧ сжимает ему предплечье. Когда МАЙК удивленно и вопросительно смотрит на него, чуть качает головой. «Не надо, – означает этот жест. – Ты сделал все что мог». МАЙК сбрасывает руку ХЭТЧА и встает. На этот раз не идет на сцену, а обращается к островитянам со своего места. МАЙК. Не надо. Пожалуйста. Андерсоны живут на Литл-Толле с тысяча семьсот тридцать пятого года. Я прошу вас как островитянин и как отец Ральфи Андерсона. Не делайте этого. Не сдавайтесь ему. (Пауза.) Это проклятие. (Он оглядывается. Никто, даже его жена, не встречается с ним взглядом. Зал вновь погружается в тишину, нарушаемую только воем ветра и тиканьем настенных часов.) Хорошо. Вношу предложение ограничить голосование. Пусть проголосуют родители, и только родители. Они все – жители острова… ЛИНДА СЕН-ПЬЕР. Нет, это несправедливо. (Она с любовью прикасается ко лбу дочери.) Я воспитывала ее сама… но мне помогали многие, кто живет на острове, в том числе ты, Майк, и Молли, но по большей части сама. Я не должна принимать решение в одиночку. Для того и нужна община, чтобы помогать, когда случается что-то ужасное. Когда все варианты плохи. ЭНДИ. Лучше не скажешь, Лин. МАЙК. Но… ГОЛОСА. Сядь… Формулируйте вопрос… Давайте голосовать. РОББИ. Кто-нибудь внесет предложение о том, как мы будем голосовать? У нас, конечно, не парламент, но предложение нужно внести. Я бы предпочел, чтобы его внес кто-то из родителей. Напряженная тишина. Потом… МЕЛИНДА ХЭТЧЕР. Я предлагаю общее голосование. КАРЛА БРАЙТ. Я поддерживаю. МАЙК. Это не… ЭНДЖИ. Заткнись! Ты уже сказал, теперь – заткнись! РОББИ. Внесено и поддержано предложение провести общее голосование по вопросу отдавать или не отдавать мистеру Лигоне то, что ему нужно. Кто за? Все, кроме Майка, поднимают руки. Он видит поднятую руку МОЛЛИ, видит, что она не смотрит в его сторону, и что-то в нем умирает. РОББИ. Кто против? Не поднимается ни одной руки. МАЙК просто сидит в первом ряду, опустив голову. РОББИ (ударяет молотком по кафедре). Решение принято. ТЕСС МАРЧАНТ. Озвучивай вопрос, Робби Билс. Настоящий вопрос. 118. ИНТЕРЬЕР: ПОДВАЛ, ЛИГОНЕ. Он смотрит в потолок. Глаза блестят в сумраке. Они собираются голосовать, и он это знает. 119. ИНТЕРЬЕР: ВНОВЬ ЗАЛ СОБРАНИЙ. НОЧЬ. ДЖОАННА. Ради Бога, давайте проголосуем и покончим с этим. МАЙК. Мой сын в этом не участвует. Это понятно? Он не участвует в этом… непотребстве. МОЛЛИ. Нет. Участвует. Полнейшая тишина приветствует ее слова. МАЙК встает и поворачивается к жене, словно не веря своим ушам. Они смотрят друг на друга с разных концов зала собраний. МОЛЛИ. Мы всегда выполняли наш долг, Майк, всегда принимали участие в жизни острова. Так же мы поступим и сейчас. МАЙК. Ты ведь не всерьез… Не всерьез. МОЛЛИ. Всерьез. МАЙК. Это безумие. МОЛЛИ. Возможно… Но это не наше безумие. Майкл… МАЙК. Я ухожу. К черту все это. К черту вас всех. Я забираю своего сына и ухожу. Он успевает сделать три шага, затем «приставы» хватают его и тащат на прежнее место. МОЛЛИ видит, как сопротивляется МАЙК, как грубо они с ним обращаются – им не нравится его осуждение, – и бежит к нему по центральному проходу. МАЙК. Хэтч! Помоги мне! Но ХЭТЧ отворачивается, красный от смущения. МАЙК пытается его ударить и получает удар в нос от ЛЮСЬЕНА. Бежит кровь. МОЛЛИ. Прекратите! Отстаньте от него! Майк, ты в порядке? Ты… МАЙК. Отойди! Отойди, пока я не плюнул тебе в лицо! МОЛЛИ отступает на шаг, ее глаза расширяются от потрясения. МОЛЛИ. Майк, разве ты не понимаешь?.. Мы не можем сами принимать решение. Речь идет обо всем городе! МАЙК. Я знаю. О чем, по-твоему, я говорил? Отойди от меня, Молли. Она пятится, на ее лице читаются боль и печаль. СОННИ БРОТИГАН протягивает МАЙКУ носовой платок. МАЙК. Отпустите меня. Я сяду. Они отпускают его, но с опаской. Стоя за кафедрой, РОББИ наблюдает за происходящим с неприкрытым удовлетворением. «Ситуация, конечно, не из лучших, – читается на его лице, – но, по крайней мере, наш ханжа-констебль получил в нос, а это уже что-то». МОЛЛИ тем временем пятится от МАЙКА, который не смотрит в ее сторону. Лицо МОЛЛИ искажается, перекашивается. Она с плачем идет в конец зала. Сидящие у прохода люди похлопывают ее по рукам и шепчут слова поддержки. «Все будет хорошо, дорогая… Он поймет… Ты поступаешь правильно». В глубине зала МЕЛИНДА, ДЖИЛЛ и ЛИНДА СЕН-ПЬЕР обнимают ее. ХЭТЧ пододвигается вплотную к МАЙКУ. Его переполняет стыд. ХЭТЧ. Майк, я… МАЙК (не смотрит на него). Заткнись. И отвали. ХЭТЧ. Когда у тебя появится время об этом подумать, ты поймешь. И изменишь свое мнение. Это единственное, что мы можем сделать. А что еще? Умереть ради принципа? Всем? Включая тех, кто слишком мал, чтобы понять, почему умирает? Тебе нужно об этом подумать. МАЙК наконец поднимает голову. МАЙК. А если в итоге Лигоне возьмет Пиппу? Долгая пауза. ХЭТЧ думает. Потом встречается с МАЙКОМ взглядом. ХЭТЧ. Я скажу себе, что она умерла в младенчестве. Это была «смерть в колыбели», когда помочь нельзя, а предвидеть невозможно. И я в это поверю. Мелли и я, мы оба в это поверим. РОББИ стучит молотком по кафедре. РОББИ. Итак, на голосование вынесен следующий вопрос. Дадим ли мы мистеру Лигоне то, о чем он просит, с учетом его обещания после этого оставить нас в покое? Что скажете, граждане Литл-Толла? Кто за, голосуйте обычным способом. Мгновения мертвой тишины, потом в глубине зала ЭНДИ РОБИШО поднимает руку. ЭНДИ. Я – отец Гарри, и я голосую за. ДЖИЛЛ РОБИШО. Я – его мать и голосую так же. ГЕНРИ. Мы с Карлой голосуем за. ЛИНДА СЕН-ПЬЕР поднимает руку. За ней – САНДРА БИЛС, а на кафедре – РОББИ БИЛС. МЕЛИНДА (поднимает руку). Да. У нас нет выбора. ХЭТЧ. Нет выбора. Он поднимает руку.