Маленький мемориал с колоколом почти утонул в сугробах. На одном стоит АНДРЕ ЛИГОНЕ (и это трюк, сравнимый с хождением по воде). Трость упирается в снег между его ног. Он смотрит на муниципалитет… караулит… выжидает. ЗАТЕМНЕНИЕ. КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО АКТА Акт четвертый 73. ЭКСТЕРЬЕР: ПЕРЕКРЕСТОК ГЛАВНОЙ И АТЛАНТИЧЕСКОЙ УЛИЦ. ВЕЧЕР. Ветер по-прежнему дует, гонит полотнища снега по Главной улице, продолжает наращивать сугробы, но снегопад практически прекратился. 74. ЭКСТЕРЬЕР: ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ГОРОДСКОГО ПРИЧАЛА. ВЕЧЕР. Волны продолжают бить по волнолому, но не так сильно, как прежде. Перевернутый баркас лежит у начала Атлантической улицы. Нос пробил витрину магазина «Сувениры и антиквариат Литл-Толла». 75. ЭКСТЕРЬЕР: НЕБО. ВЕЧЕР. Поначалу мы видим только черноту и облака, потом возникает какое-то просветление, серебристое пятно. В этом свете более четко видны контуры тяжелых облаков, и наконец на пару мгновений появляется полная луна, чтобы тут же скрыться вновь. 76. ЭКСТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ. ВЕЧЕР. Здание, которое мы видим сквозь кружащий снег, похоже на мираж. Под защитой купола мемориальный колокол раскачивается из стороны в сторону, тихонько звенит на ветру. 77. ИНТЕРЬЕР: СТАРОМОДНЫЕ НАСТЕННЫЕ ЧАСЫ С БОЕМ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ. Они громко тикают. Когда часовая стрелка добирается до середины девятки, регулятор начинает отбивать час. Под бой часов камера отъезжает и разворачивается, показывая зал собраний в муниципалитете Литл-Толла. Зрелище это удивительное и прекрасное. Знакомые нам горожане плюс все остальные, всего сотни две. При свечах они выглядят странно, словно крестьяне из далекого прошлого… скажем, времен Салема и Роанока. В первом ряду сидят МАЙК и МОЛЛИ, ХЭНК и МЕЛИНДА, ПРЕПОДОБНЫЙ БОБ РИГГИНС и его жена КЭТИ, УРСУЛА ГОДСО и САНДРА БИЛС. РОББИ БИЛС – на сцене, за маленьким деревянным столом слева от кафедры. Перед ним на столе – маленькая табличка с надписью «ГОРОДСКОЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ». В глубине зала в угол составлены восемь коек. На них спят дети. С обеих сторон на складных стульях сидят ЭНДЖИ КАРВЕР, ТАВИЯ ГОДСО, ДЖОАННА СТЭНХОУП, ЭНДИ РОБИШО, КЭТ УИТЕРС и ЛЮСЬЕН ФУРНЬЕ. Они готовы сделать все, что в их силах, для защиты детей. Последний удар часов растворяется в вое ветра за стенами муниципалитета. Люди нервно оглядываются в поисках ЛИГОНЕ. Выждав секунду-другую, РОББИ встает из-за маленького стола и направляется к кафедре, суетливо одергивая спортивную куртку. РОББИ. Дамы и господа… Как и вы, я точно не знаю, чего мы ждем, но… ДЖОННИ ГАРРИМАН. Тогда почему бы тебе не сесть и не подождать со всеми нами, Робби? Нервный смех. РОББИ хмуро смотрит на ДЖОННИ. РОББИ. Я только хотел сказать, Джонни, что, уверен, мы сможем найти выход из этой… ситуации… Если будем держаться вместе, как всегда держались на этом острове… 78. ИНТЕРЬЕР: ПАРАДНАЯ ДВЕРЬ МУНИЦИПАЛИТЕТА. ВЕЧЕР. Дверь с грохотом распахивается. На заснеженном крыльце мы видим высокие ботинки ЛИГОНЕ и его черную трость. 79. ИНТЕРЬЕР: РОББИ БИЛС. Он замолкает и поворачивается к двери. По его лицу катится пот. 80. ИНТЕРЬЕР: ОСТРОВИТЯНЕ. ТАВИЯ… ДЖОНАС СТЭНХОУП… ХЭТЧ… МЕЛИНДА… ОРВ… ПРЕПОДОБНЫЙ БОБ РИГГИНС… ЛЮСЬЕН… другие. Все смотрят в сторону двери. 81. ИНТЕРЬЕР: КОРИДОР МУНИЦИПАЛИТЕТА. ВЕЧЕР. В кадре – высокие ботинки ЛИГОНЕ, он идет по полу, выложенному черно-белыми плитками. Через регулярные интервалы возникает трость. Потом в кадре появляется двустворчатая дверь со стеклянными панелями. На них надпись: «ЗАЛ СОБРАНИЙ ГОРОДА ЛИТЛ-ТОЛЛ». Ниже еще одна: «С ВЕРОЙ В ГОСПОДА И ДРУГ ДРУГА». Мы видим островитян, повернувшихся к гостю. Их испуганные глаза широко раскрыты. Руки в ярко-желтых перчатках поднимаются и берутся за ручки двери. Створки расходятся навстречу камере… 82. ИНТЕРЬЕР: ДВЕРНОЙ ПРОЕМ ЗАЛА СОБРАНИЙ, СО СТОРОНЫ ЗАЛА. ВЕЧЕР. ЛИГОНЕ стоит в матросском бушлате и желтых перчатках, держа под рукой трость. Он улыбается, глаза более-менее нормальные, зубы монстра предусмотрительно спрятаны. Он снимает перчатки и засовывает в карманы бушлата. Медленно, в гробовом молчании, ЛИГОНЕ входит в зал. Единственный звук – мерное тиканье настенных часов. 83. ИНТЕРЬЕР: ГОРОДСКОЙ ЗАЛ СОБРАНИЙ. ВЕЧЕР. ЛИГОНЕ медленно идет по проходу между последним рядом скамей и замусоренными столиками, где был буфет. Все островитяне, но особенно те, кто сидит на двух-трех последних рядах (другими словами, ближайшие к ЛИГОНЕ), смотрят на него с недоверием и страхом. Когда ЛИГОНЕ приближается к раскладушкам со спящими детьми, их самопровозглашенные охранники сдвигаются друг к другу, образуя заслон между ЛИГОНЕ и детьми. ЛИГОНЕ добирается до пересечения с центральным проходом, который ведет к сцене. На мгновение останавливается, благосклонно улыбаясь, определенно наслаждаясь страхом и недоверием, захлестнувшими зал. Скорее всего, питаясь ими. Образ ЛИГОНЕ перебивается образами островитян, которых мы знаем. Воинственная КЭТ: «Ты возьмешь наших детей только через мой расчлененный труп». На честном круглом лице ХЭТЧА – напряжение и решительность. На лице МЕЛИНДЫ – страх и смятение. Мы видим и других: ДЖЕКА КАРВЕРА… ФЕРДА ЭНДРЮСА… АПТОНА БЕЛЛА… Все боятся, все заворожены присутствием сверхъестественного… а ЛИГОНЕ сверхъестественный, они это чувствуют. Последним мы смотрим на РОББИ. Его лицо блестит от пота, рука – в кармане куртки, где спрятан револьвер. ЛИГОНЕ постукивает тростью по скамье слева, потом – по скамье справа, как по столбам калитки у дома МАРТЫ. Слышится шипение: дымок поднимается от обугленного дерева там, где его коснулась трость. Те, кто сидит ближе к проходу, торопливо отодвигаются. Справа это семья ХОУПВЕЛЛОВ, СТЭН, МЭРИ и ДЕЙВИ. ЛИГОНЕ улыбается им, на этот раз его губы расходятся достаточно, чтобы обнажить кончики заостренных клыков. ХОУПВЕЛЛЫ видят и реагируют. МЭРИ обнимает сына за плечи и со страхом смотрит на ЛИГОНЕ. ЛИГОНЕ. Привет, Дейви… этот пропущенный день позволит тебе написать отличное сочинение по литературе, правда? (ДЕЙВИ молчит. ЛИГОНЕ еще мгновение смотрит на него, продолжая улыбаться.) Твой отец – вор… За последние шесть лет он украл больше четырнадцати тысяч долларов у морской снабженческой компании, в которой работает. Он играет на эти деньги. (Добавляет доверительным тоном.) Проигрывает. ДЕЙВИ поворачивается и бросает недоверчивый, изумленный взгляд на отца. «Я этому не верю, – говорит этот взгляд, – только не мой отец». Но на мгновение ДЕЙВИ видит на лице СТЭНА неприкрытое чувство вины и откровенную панику. Только на мгновение, однако этого достаточно, чтобы до основания сотрясти веру в отца, которого раньше подросток боготворил. ДЕЙВИ. Папа? СТЭН ХОУПВЕЛЛ. Я не знаю, кто вы, мистер, но вы лжете. (Пауза.) Вы лжете. Ответ хороший, но неубедительный. Никто, включая жену и сына, ему не верит. ЛИГОНЕ улыбается. ЛИГОНЕ. Азарт – зараза, повтори два раза… Верно, Дейви? Как минимум два. (Он закончил с ХОУПВЕЛЛАМИ, за несколько секунд разрушив царившее в семье взаимное доверие. ЛИГОНЕ медленно идет по центральному проходу к сцене. Никто не хочет встречаться с ним взглядом. Островитяне бледнеют и отводят глаза: каждый вспоминает ошибки и обманы, которые могут выплыть на поверхность. Поравнявшись с ДЖОННИ ГАРРИМАНОМ, ЛИГОНЕ останавливается и улыбается.) Это же Джонни Гарриман! Человек, который сжег лесопилку на той стороне протоки, в Мачайасе! ДЖОННИ ГАРРИМАН. Я… вы… Не было такого! ЛИГОНЕ (улыбаясь). Разумеется, было! Два года назад, сразу после того, как они тебя уволили! (Поворачивается к КИРКУ ФРИМАНУ.) А Кирк помогал, верно? Разумеется, помогал. Для этого, в конце концов, друзья и нужны. (Вновь смотрит на ДЖОННИ.) Семьдесят человек лишились работы, но ты расплатился сполна, а это главное. Так? Ага, именно та-а-ак, дорогу-у-уся. Островитяне таращатся на ДЖОННИ, словно никогда не видели его раньше… И на КИРКА тоже. ДЖОННИ сжимается под их взглядами. КИРК (обращаясь к ДЖОННИ). Ну что, доволен? Видишь, в какую ты втянул нас историю? ДЖОННИ. Заткнись! КИРК затыкается, но слишком поздно. Улыбаясь, ЛИГОНЕ продолжает путь к сцене. Каждый человек, на которого он смотрит, сжимается в комок, словно побитая собака. Никто не решается встретиться с ним взглядом. Каждый островитянин надеется, что ЛИГОНЕ не остановится и не заговорит с ним, как заговорил со СТЭНОМ ХОУПВЕЛЛОМ и ДЖОННИ ГАРРИМАНОМ. ЛИГОНЕ останавливается еще один раз, когда оказывается рядом с ДЖЕКОМ КАРВЕРОМ. Тот сидит между двух парней, уже упомянутых ЛИГОНЕ в связи с нападением на молодого гея. ДЖЕК быстро смотрит на ЛИГОНЕ, тут же отводит взгляд. АЛЕКСУ ХЕЙБЕРУ и ЛЮСЬЕНУ ФУРНЬЕ тоже не по себе. ЛИГОНЕ. Вы, парни, действительно должны навестить гея, которого избили. Получите кайф от одного только вида его повязки на глазу. Узорчатой такой, с пейсли. 84. ИНТЕРЬЕР: ЭНДЖИ КАРВЕР. Хмурится, но ей любопытно. Что там ЛИГОНЕ говорит о ее муже?.. Он кого-то избил? ДЖЕК никогда бы такого не сделал. Или все-таки сделал? 85. ИНТЕРЬЕР: ВНОВЬ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОХОД ЗАЛА СОБРАНИЙ. ДЖЕК (чуть громче шепота). Заткнись! ЛИГОНЕ. Он живет в доме без лифта на Канальной улице, прямо за Лиссабонской. Адрес могу дать. Не знаю, может, вы трое захотите ослепить его окончательно. Что скажешь, Люсьен? Охота тебе вышибить ему другой глаз? Довести дело до конца? (ЛЮСЬЕН смотрит в пол, молчит.) Алекс? (АЛЕКС тоже онемел.) Дитя порока – кончишь плохо. ЛИГОНЕ оставляет их, продолжая путь к сцене. 86. ИНТЕРЬЕР: РОББИ БИЛС. Он стоит между столиком городского управляющего и краем сцены, по его лицу по-прежнему катится пот, от которого уже намок воротник рубашки. Он видит… 87. ИНТЕРЬЕР: ЗАЛ СОБРАНИЙ, ГЛАЗАМИ РОББИ БИЛСА. По центральному проходу к сцене идет его ПСЕВДОМАТЬ. В больничном халате, с всклокоченными седыми волосами. Разумеется, это ЛИГОНЕ, и в руке он по-прежнему сжимает трость с рукояткой в форме волчьей головы. ПСЕВДОМАТЬ. Робби, почему мне пришлось умирать среди незнакомцев? Ты мне это так и не объяснил. Почему перед смертью мне пришлось звать тебя? Я хотела всего лишь поцелуй. 88. ИНТЕРЬЕР: ЗАЛ СОБРАНИЙ, В КАДРЕ СЦЕНА. ЛИГОНЕ приближается (в этом кадре он – ЛИГОНЕ), и РОББИ выхватывает из кармана револьвер, целится в него. РОББИ. Не подходи! Предупреждаю, не подходи! ЛИГОНЕ. Ой, да брось ты его. Пальцы РОББИ разжимаются. Мы видим, он пытается этого не допустить, но словно чья-то огромная рука схватила его руку и разжимает один палец за другим. Револьвер падает на сцену, а ЛИГОНЕ поднимается на нее по ступенькам. 89. ИНТЕРЬЕР: АВАНСЦЕНА, ГЛАЗАМИ РОББИ. ПСЕВДОМАТЬ поднимается по ступенькам, больничный халат болтается на ее исхудавшем теле. Она наставляет конец трости на РОББИ, ее слезящиеся глаза злобно вспыхивают. ПСЕВДОМАТЬ. Почему ты не скажешь этим людям, где был, когда я умирала, Робби? Думаю, это будет особенно интересно твоей жене. 90. ИНТЕРЬЕР: В КАДРЕ РОББИ, ЛИГОНЕ И ПЕРВЫЕ РЯДЫ У СЦЕНЫ. РОББИ. Держи язык за зубами! Сандра, не слушай его. Это все ложь! САНДРА БИЛС, удивленная и испуганная, начинает подниматься. УРСУЛА хватает ее за руку и усаживает обратно. На сцене ЛИГОНЕ протягивает руку к лицу РОББИ, сводит кончики пальцев.