КЭТ определенно не по себе, хотя она не помнит, почему эта дурацкая песенка столь ей неприятна. Впрочем, САЛЛИ не обращает внимания на слова КЭТ и продолжает петь. К ней присоединяется РАЛЬФИ. Потом ХЕЙДИ, БАСТЕР, ПИППА, ФРЭНК БРАЙТ и ГАРРИ РОБИШО. Скоро поют все, даже ДОН БИЛС. ДЕТИ (поют). Вот он, мой носик, а вот моя ручка. Они встают, когда нужно, показывают, где у них ручка, а где носик. КЭТ смотрит на детей с растущей тревогой. Подходят ДЖОАННА СТЭНХОУП, МОЛЛИ, МЕЛИНДА ХЭТЧЕР. МЕЛИНДА. Что происходит? КЭТ. Не знаю… Наверное, они хотят петь. ДЕТИ (поют). Я пар выпускаю, когда закиплю. Скорей наклоните, вам чаю налью! МОЛЛИ это не нравится. Справа от нее – полка с несколькими книжками. Там же лежит замшевый мешочек с шариками. МОЛЛИ смотрит на мешочек, потом тихо поднимается наверх. 32. ИНТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ, ЗАЛ СОБРАНИЙ. РАННИЙ ВЕЧЕР. ЭНДЖИ КАРВЕР сидит на одной из передних скамей. Она закутана в теплый стеганый халат, мокрые волосы замотаны полотенцем. ДЖЕК сидит рядом, держит кружку дымящегося бульона, поит АНДЖЕЛУ. Сама она держать кружку не может: слишком трясутся руки. На краю сцены, лицом к АНДЖЕЛЕ, сидит МАЙК АНДЕРСОН. Позади нее, на других скамьях (и можно сказать, что сидят они как на иголках) – большинство жителей Литл-Толла, укрывшихся в убежище. ХЭТЧ проходит мимо них и садится рядом с МАЙКОМ. Выглядит он крайне уставшим. ХЭТЧ (оглядывая зевак). Хочешь, чтобы я их выпроводил? МАЙК. Думаешь, получится? Его сомнения понятны, и ХЭТЧ это знает. Появляется МОЛЛИ, проходит мимо собравшихся к МАЙКУ, устраивается рядом на сцене, стараясь не привлекать к себе внимания. МОЛЛИ (тихим голосом). Дети ведут себя странно. МАЙК (тоже тихо). В каком смысле – странно? МОЛЛИ. Поют. Кэт читала им историю, а они вдруг встали и начали петь. (Видит недоумение МАЙКА.) Понимаю, это звучит глупо… МАЙК. Раз ты говоришь, что это странно, значит, так оно и есть. Я приду и посмотрю, как только закончу здесь. Косится на ЭНДЖИ. Та говорит… но обращается не к МАЙКУ и не к ДЖЕКУ. Вообще ни к кому не обращается. ЭНДЖИ. Теперь я знаю, как легко выдернуть человека из этого мира. Не хотела бы знать, но знаю. (ДЖЕК вновь предлагает ей кружку с бульоном, но когда ЭНДЖИ берет ее в руки, они так трясутся, что бульон выплескивается, и она вскрикивает от боли. МОЛЛИ садится рядом, достает носовой платок, вытирает бульон с пальцев ЭНДЖИ. Та с благодарностью смотрит на МОЛЛИ и берет ее за руку. Пожимает. Для ЭНДЖИ важнее сочувствие, а не чистота.) Я просто стояла, смотрела на маяк. А потом… Я оказалась у него. МОЛЛИ. Ш-ш-ш. Это все в прошлом. ЭНДЖИ. Кажется, я больше никогда не согреюсь. Я обожгла пальцы… видишь, они красные… но по-прежнему холодные. Он будто превратил меня в снег. МОЛЛИ. Майк хочет задать тебе несколько вопросов, но не обязательно отвечать на них здесь. Можно найти более уединенное место, если пожелаешь. Смотрит на МАЙКА, ожидая подтверждения, и тот кивает. ЭНДЖИ тем временем собирается с духом. ЭНДЖИ. Нет, это для всех. Пусть все слышат. Завороженные и испуганные, островитяне подбираются ближе. ПРЕПОДОБНЫЙ БОБ РИГГИНС. Что с тобой произошло, Энджи Карвер? Далее камера медленно наезжает на ЭНДЖИ, пока в кадре не остается только она, крупным планом. При этом идут перебивки, позволяющие увидеть как можно больше лиц островитян. На них отражаются ужас и нарастающая вера в правдивость ее слов, какими бы странными они ни казались. Атеистов здесь нет, да и неверующих, пожалуй, тоже – Буря столетия ревет за стенами, грозя в любой момент снести их. Это квазирелигиозное откровение, и под конец мы утверждаемся в мысли, которая не требует вербального выражения: когда ЛИГОНЕ придет, он свое получит. Что бы он ни захотел, они ему это отдадут. «Конечно, дорогуся». ЭНДЖИ. Мы все наблюдали за разрушением маяка, а потом я почувствовала, как меня резко потащили назад, в снег. Поначалу подумала, что это чья-то глупая шутка, но обернулась и поняла, что схватил меня… не человек. На нем была человеческая одежда, и лицо было человеческим, но на месте глаз я увидела черноту, черноту и что-то красное, вроде языков пламени. А когда он улыбнулся мне и я увидела его зубы… Я лишилась чувств. Впервые в жизни. Я лишилась чувств. (Она пьет из кружки. В зале – гробовая тишина. МОЛЛИ и ДЖЕК сидят, обнимая ЭНДЖИ. Она все еще держится за руку МОЛЛИ.) Когда я пришла в себя, я летела. Я знаю, это звучит безумно, но это правда. Я и Джордж Кирби, мы летели. Как Питер Пэн. Я словно стала Венди, а Джордж – Джоном. Эта… эта тварь держала нас под мышками. А впереди, будто направляя или удерживая нас в воздухе, летела трость. Черная трость с серебряной рукояткой в форме волчьей головы. И как бы быстро мы ни летели, трость всегда была перед нами. (МАЙК и ХЭТЧ переглядываются.) Мы увидели остров. Буря закончилась, светило солнце, но везде были копы на снегоходах. Копы с материка, полиция штата, даже егеря. И репортеры, как местные, так и от национальных телесетей. Они все искали нас. Только мы ушли… Ушли туда, где никто никогда нас не найдет… ОРВ БУШЕР. Как в том сне… ЭНДЖИ. Да, как в том сне. Потом все потемнело. Поначалу я подумала, что наступила ночь, но ошиблась. Это были черные облака. Они вернулись, и солнце исчезло. Скоро вновь пошел снег, и я поняла, что происходит. Сказала: «Ты показал нам будущее, да? Как последний дух показывал будущее мистеру Скруджу в “Рождественской песне”». И он ответил: «Да, мэм, совершенно верно. А теперь держитесь крепче». Мы начали подниматься, снег валил все сильнее, и Джордж принялся кричать и плакать, что он этого не выдержит, у него артрит, ему надо вернуться вниз… Хотя никакого холода не было, во всяком случае, я его не чувствовала. Тогда этот тип рассмеялся. Сказал, что его это устраивает и Джордж может прямо сейчас отправляться вниз, если пожелает, причем прямиком, потому что на самом деле ему нужен только один из нас, чтобы вернуться и все рассказать вам. К тому времени мы поднялись в облака… ДЖОНАС СТЭНХОУП. Это был сон, Энджи. Наверняка. ЭНДЖИ. Говорю вам, нет. Я чувствовала облака, они были не холодными, как снег, а влажными, словно мокрый хлопок. И Джордж понял, что его ждет, и закричал, но эта тварь распрямила правую руку… меня он держал под левой… и… 33. ЭКСТЕРЬЕР: СТАРИК ДЖОРДЖ КИРБИ. ТЕМНОТА. Он падает, удаляясь от камеры, кричит и размахивает руками. Исчезает в темноте и снеге. 34. ИНТЕРЬЕР: ВНОВЬ ЭНДЖИ И СОБРАВШИЕСЯ ОСТРОВИТЯНЕ. РАННИЙ ВЕЧЕР. ЭНДЖИ. Он сказал, что вернет меня назад. Назад сквозь время и сквозь бурю. Он позволит мне жить, чтобы я сказала вам… сказала всем, что мы должны отдать то, что ему нужно, когда он придет сюда этим вечером. РОББИ. Если у нас есть то, что нужно этому Лигоне, почему он просто не может это забрать? ЭНДЖИ. Думаю, что не может. Думаю, мы должны ему это отдать. (Пауза.) Он велел передать вам, что попросит только один раз. Он спросил меня, помню ли я Роанок и Кроатон, и повторил, что попросит только один раз. И я ответила «да». Потому что знала, если скажу «нет» или попрошу объяснить, он сбросит меня так же, как сбросил Джорджа. Просто знала. Потом мы перестали подниматься. Перевернулись в воздухе, отчего мой желудок подскочил до самого горла, как на ярмарочном аттракционе… и, наверное, я вновь потеряла сознание. А может, он что-то сделал со мной. Не знаю. Очнувшись, я осознала, что бреду по снегу… в белой мгле… услышала гудок… подумала: «Маяк все-таки не рухнул, раз я слышу гудок». Попыталась идти на звук… увидела, как кто-то надвигается на меня из снега… подумала, что это он… снова он, чтобы вновь утащить меня в вышину… попыталась бежать… но это был ты, Джек. Это был ты. Она кладет голову ему на плечо, совершенно обессиленная. Повисает тишина. Потом… ДЖИЛЛ РОБИШО (пронзительно). Почему мы? Почему мы? Вновь несколько секунд тишины. Потом… ТАВИЯ ГОДСО. Может, потому что он знает: мы умеем хранить секреты. 35. ИНТЕРЬЕР: ПОДВАЛ, ДЕТСКАЯ ИГРОВАЯ ЗОНА. РАННИЙ ВЕЧЕР. ДЕТИ (поют). Я маленький чайник, круглая штучка… КЭТ УИТЕРС по-прежнему стоит в центре круга, заложив страницу «Щеночка». Мы видим, что она напугана, но старается скрыть это от детей. МЕЛИНДА и ДЖОАННА стоят на лестнице. Теперь к ним присоединился ДЖЕК ФРИМАН. Он в уличной одежде, держит игры и пазлы, которые они с МАЙКОМ привезли из «Сказочного народца». КЭТ. Если вы хотите петь, детки, может, мы споем что-то еще? «Лондонский мост», или «Фермера в долине», или… Она сдается. Они не слушают. Их словно вообще здесь нет. Нормальные, счастливые дети вдруг стали пугающе бесчувственными. ДЕТИ (поют). Вот он, мой носик, а вот моя ручка. Я пар выпускаю, когда закиплю. Скорей наклоните… На слове «наклоните» они замолкают, все одновременно, резко, как щелчок парикмахерских ножниц, и теперь просто стоят вокруг КЭТ. КИРК. Я привез вам игры и… Что? Что происходит? 36. ИНТЕРЬЕР: КЭТ И ДЕТИ, БОЛЕЕ КРУПНЫМ ПЛАНОМ. РАННИЙ ВЕЧЕР. Да, это действительно пугает. КЭТ переводит взгляд с одного детского лица на другое и не видит обычной детской жизнерадостности. Она исчезла. Дети напоминают загипнотизированных сектантов. Глаза – как большие нули. Они просто стоят, ничего не воспринимая. КЭТ. Бастер? (Нет ответа.) Хейди? (Нет ответа.) Пиппа? (Нет ответа.) Ральфи? Ты в порядке? (Нет ответа.) МЕЛИНДА ХЭТЧЕР врывается в детский круг, едва не сшибает с ног САЛЛИ ГОДСО и ГАРРИ РОБИШО. Падает на колени перед ПИППОЙ и хватает ее за руки. МЕЛИНДА. Пиппа, милая, что с тобой? КЭТ выскакивает из детского круга. Она сыта по горло. 37. ИНТЕРЬЕР: НА ЛЕСТНИЦЕ, КЭТ, ДЖОАННА И КИРК ФРИМАН. КИРК. Что это? Что с ними? КЭТ (начинает плакать). Я не знаю… но их глаза… Господи, они совершенно пустые. 38. ИНТЕРЬЕР: МЕЛИНДА И ПИППА, КРУПНЫМ ПЛАНОМ. КЭТ права. Глаза ПИППЫ пугают своей пустотой, и хотя мать трясет ее все сильнее – это паника, а не злость, – результата нет. МЕЛИНДА. Пиппа, проснись! Проснись! (Трет ПИППЕ руки. Результат нулевой. В отчаянии оглядывается.) Эй, вы! Проснитесь! 39. ИНТЕРЬЕР: РАЛЬФИ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ. Он чуть поворачивает голову, и жизнь возвращается в его глаза. РАЛЬФИ улыбается, словно услышал МЕЛИНДУ… вот только он даже не смотрит в ее сторону. РАЛЬФИ. Смотрите! Он указывает на полку, где лежит замшевый мешочек с шариками. 40. ИНТЕРЬЕР: ПОДВАЛ, ДЕТСКАЯ ИГРОВАЯ ЗОНА. РАННИЙ ВЕЧЕР. Все смотрят. Лица детей оживляются, как и у РАЛЬФИ. Что их так радует? Мешочек с шариками? Нет, похоже, не он. Они смотрят на что-то, находящееся чуть ниже, но там пусто. ХЕЙДИ (радостно). Это голова песика! Серебряная голова песика! Как прикольно! КЭТ внезапно понимает, ее охватывает ужас. КЭТ (КИРКУ). Позови Майка. ДЖОАННА СТЭНХОУП. Я не понимаю, что… КЭТ. Немедленно! КИРК поворачивается и идет за МАЙКОМ, оставив игры и пазлы на ступенях. 41. ИНТЕРЬЕР: ДОН БИЛС, КРУПНЫМ ПЛАНОМ. ДОН. Песья голова! Да!