– Так вы с Астрид любовницы! Верно? – Партнеры, – поправила она. – Вскоре после того, как в нашем штате разрешили однополые браки, мы выбрали день, чтобы узаконить отношения. А потом она заболела. Больше я ничего не могу сказать. Мне пора ехать. Я не могу надолго отлучаться. А яиц у вас осталось еще много, так что не беспокойтесь. – А почему вы не можете надолго отлучаться? Она покачала головой, отводя взгляд: – Мне пора ехать. – Вы уже были здесь, когда мы говорили по телефону? – Нет… но я знала, что буду. Я смотрел, как гольф-мобиль спускался по склону, оставляя ровные полосы на сверкавшей росой траве. От росы скоро не останется и следа – день только начался, а у меня от жары уже выступил пот на лбу и руках. Гольф-мобиль скрылся за деревьями. Я знал, что если отправлюсь за ним, то увижу дорожку. А если пройду по ней, то доберусь до лачуги на «Крыше неба». Где совсем в другой жизни мы с Астрид лежали, тесно прижавшись друг к другу. Вскоре после десяти утра, когда я читал «Загадочное происшествие в Стайлзе» Агаты Кристи (один из любимых романов моей покойной сестры), по первому этажу разнесся мелодичный перезвон сигнала вызова. Я подошел к люксу, надеясь, что не увижу Джейкобса на полу со сломанной шейкой бедра. Но волновался я напрасно. Он был полностью одет и стоял, глядя в окно и опираясь на трость. Он повернулся ко мне, и я увидел, что его глаза горят от возбуждения. – Возможно, сегодня наш день, – сказал он. – Будь наготове. Но его ожидания не оправдались. Когда я принес ему ужин – ячменный суп и сандвич с сыром, – телевизор молчал, и дверь Джейкобс не открыл. Он крикнул, чтобы я уходил, и в его голосе звучало раздражение, как у капризного ребенка. – Тебе нужно поесть, Чарли. – Мне нужна тишина и покой. Уходи! Я снова наведался к его номеру около десяти, чтобы послушать, работает ли телевизор. Если да, то я бы спросил, не хочет ли он съесть перед сном хотя бы тост. Телевизор был выключен, но Джейкобс не спал и громко разговаривал по телефону – обычное дело для людей с не очень хорошим слухом. – Она никуда не уйдет, пока я не буду готов! Проследите за этим! Именно за это я и плачу, так что будьте любезны! Проблемы, и скорее всего с Дженни, решил я. Она была близка к тому, чтобы все бросить и куда-то уехать. Наверное, домой, к Астрид. Но потом сообразил, что Джейкобс вполне мог разговаривать с самой Дженни. И что тогда? Единственное, что приходило на ум, так это смысл, который люди в возрасте Чарлза Джейкобса часто вкладывают в слово «уйти». Я не стал стучать в дверь. То, чего он ждал – чего мы все ждали, – произошло на следующий день. Мелодичный сигнал вызова разнесся по первому этажу в час дня, вскоре после того, как я принес Джейкобсу обед. Когда я подошел, дверь в люкс была распахнута настежь, и я услышал слова какого-то синоптика о том, как прогрелся Мексиканский залив и как это отразится на предстоящем сезоне ураганов. Затем голос синоптика перекрыло громкое гудение. Войдя в номер, я увидел в нижней части экрана красную полосу. Я не успел прочитать, что на ней написано, но этого и не требовалось: штормовое предупреждение. Штормовое предупреждение во время затяжной жары означало грозы, грозы означали молнию, а для меня молнии означали «Крышу неба». И я не сомневался, что для Джейкобса тоже. Он снова был полностью одет. – Сегодня не будет ложной тревоги, Джейми. Сейчас грозы бушуют на севере штата Нью-Йорк, но они движутся на восток и постоянно усиливаются. Снова раздалось гудение, и на это раз я смог прочитать сообщение. «Штормовое предупреждение для округов Йорк, Камберленд, Андроскоггин, Оксфорд и Касл до 2 часов ночи 1 августа. Вероятность сильных гроз 90 процентов. Возможны проливные дожди, штормовой ветер, очень крупный град. Просим воздержаться от отдыха на природе». Все по-взрослому, Шерлок, подумал я. – Грозовые образования не смогут рассеяться или изменить курс, – произнес Чарли удивительно спокойным тоном. Так мог говорить либо безумец, либо абсолютно уверенный в чем-то человек. – Это просто невозможно. Она долго не протянет, а я слишком стар, чтобы начинать сначала с кем-то другим. Я хочу, чтобы ты подогнал гольф-мобиль к пандусу и был готов отправиться в любой момент. – На «Крышу неба», – сказал я. Он криво улыбнулся. – Теперь ступай. Мне нужно следить за продвижением грозового фронта. В районе Олбани частота молний достигает сотни в час. Чудесно, правда? Я бы не стал использовать это слово. Я не помнил, сколько вольт он называл, говоря про одну молнию, но число было впечатляющее. Миллионы. * * * Вызов от Чарли поступил в шестом часу. Я поднялся наверх. С одной стороны, я надеялся застать его разочарованным и злым, с другой – сгорал от любопытства. Я думал, что скорее всего мое любопытство будет удовлетворено: запад быстро темнел, и уже слышались отдаленные, но приближавшиеся раскаты грома. Небесное воинство. Джейкобс по-прежнему кренился на правый борт, но от волнения – а оно его переполняло – даже помолодел. На краю стола стояла шкатулка красного дерева. Он выключил телевизор и сосредоточился на ноутбуке. – Посмотри на это, Джейми! Просто потрясающе! На экране была онлайн-трансляция погоды, предоставленная НУОАИ[28]. Сужавшийся оранжево-красный конус проходил прямо через округ Касл. Шкала времени предсказывала наибольшую вероятность погодных катаклизмов в период от семи до восьми вечера. Я взглянул на часы и увидел, что была четверть шестого. – Правда? Разве это не чудесно? – Как скажешь, Чарли. – Сядь, но сначала дай мне, пожалуйста, стакан воды. Мне нужно кое-что объяснить, и сейчас самое время. Хотя нам надо поторопиться. Да, мы поедем уже совсем скоро. Чтобы всех кинуть, как говорится. – Он закудахтал от смеха. Я достал из барного холодильника бутылку воды и налил в стакан из уотерфордского хрусталя: для постояльцев люкса – только самое лучшее. Джейкобс сделал глоток и причмокнул в знак признательности, без чего я вполне мог бы обойтись. Прогремел раскат грома. Он обернулся на звук и улыбнулся, будто ждал прибытия старого друга. Затем снова переключил внимание на меня. – Как тебе известно, я заработал кучу денег, играя роль пастора Дэнни. Но вместо того чтобы тратить их на частные самолеты, подогрев собачьих будок или золоченую фурнитуру в ванной, я тратил их на две вещи. Одна из них – уединение: мне за глаза хватило общения с язычниками, выкрикивающими имя Христа. Другая – дюжина самых лучших частных детективных агентств из дюжины крупнейших городов Америки. Я поручил им разыскивать и отслеживать определенных людей, страдающих от определенных заболеваний. Достаточно редких. В общей сложности – восьми. – Больных людей? Не своих исцеленных? Мне ты говорил про них. – Ну, они, конечно, отслеживали и другую группу исцеленных – побочные эффекты интересовали не одного тебя, Джейми, – но не это являлось их основной работой. Лет десять назад они нашли несколько сотен таких несчастных и регулярно присылали отчеты с последними данными. Их обработкой занимался Эл Стампер, когда трудился на меня, а потом я сам. Многие страдальцы уже умерли, им на смену пришли другие, ибо человек рождается для болезней и печалей, как тебе известно. Я не ответил, но за меня это сделал гром. Небо на западе угрожающе потемнело. – По мере продвижения моих исследований… – А книга под названием «Тайны Червя» входила в их число, Чарли? Он вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился: – Я впечатлен! «Тайны Червя» были не просто частью моих исследований – они легли в их основу. Ты знаешь, что Принн сошел с ума? Он закончил свои дни в немецком замке, изучая эзотерическую математику и поедая жуков. Отрастил ногти и однажды ночью разорвал себе ими горло и умер в возрасте тридцати семи лет, продолжая кровью писать уравнения на полу. – В самом деле? Джейкобс пожал плечами, вернее, одним плечом, и криво усмехнулся: – Кто может знать наверняка? Поучительная история, если это правда, но истории таких прорицателей писались людьми, не желавшими, чтобы кто-нибудь пошел по их стопам. По большей части религиозными субъектами, блюстителями Небесной страховой компании. Но сейчас это не важно, о Принне мы поговорим в другой раз. Сомневаюсь, подумал я. – По мере продвижения моих исследований детективы приступили к процессу отсеивания. Сотни превратились в десятки. В начале этого года в списке осталось всего десять, а в июне – три. – Он наклонился вперед. – Я искал одного, которого считал своим пациентом «Омега». – Твое последнее исцеление? Мои слова, похоже, его позабавили. – Можно и так выразиться. Ну да, а почему бы и нет? Что приводит нас к печальной истории Мэри Фэй, которую я как раз успею рассказать, прежде чем мы отправимся в мою мастерскую. – Он хрипло рассмеялся, напомнив мне Астрид до исцеления. – Мастерскую «Омега», можно сказать. Только это еще и первоклассно оборудованная больничная палата. – Находящаяся в ведении медсестры Дженни. – Она стала для меня настоящей находкой, Джейми! Руди Келли точно бы не справился… Или сбежал, скуля, как щенок, которому в ухо залетела оса. – Объясни мне, в чем дело, – сказал я. – Я хочу знать, во что ввязался. Джейкобс выпрямился: – Давным-давно, в семидесятые годы, человек по имени Франклин Фэй женился на женщине по имени Дженис Шелли. Они учились в аспирантуре английского отделения Колумбийского университета и начали вместе преподавать. Франклин писал стихи, и его печатали – я читал его сборник, он весьма хорош. Со временем он вполне мог бы стать великим поэтом. Его жена защитила диссертацию по Джеймсу Джойсу и преподавала английскую и ирландскую литературу. В восьмидесятом году у них родилась дочь. – Мэри. – Да. В восемьдесят третьем году им предложили преподавательскую работу в американском колледже в Дублине в рамках двухлетней программы обмена. Пока все понятно? – Да. – Летом восемьдесят пятого, когда ты выступал на концертах, а я – на ярмарках с аттракционом «Портреты-молнии», супруги Фэй решили попутешествовать по Ирландии, прежде чем вернуться в Штаты. Они арендовали жилой трейлер, который наши британские и ирландские кузены называют автоприцепом, – и двинулись в путь. В один прекрасный день они пообедали в пабе в графстве Оффали, после чего столкнулись лоб в лоб с грузовиком, перевозившим овощи. Мистер и миссис Фэй погибли на месте, а ребенок, ехавший на заднем сиденье и пристегнутый ремнем, получил тяжелые травмы, но выжил. Эта авария очень напоминала ту, что унесла жизни его жены и сына. Тогда я решил, что он тоже это заметил, но теперь сомневаюсь. Иногда мы за деталями не видим целого. – Дело в том, что они ехали на неправильной стороне дороги. Лично я думаю, что Франклин выпил лишний бокал пива или вина, забыл, что он в Ирландии, и по привычке поехал по правой стороне. Нечто подобное, кажется, произошло с одним американским актером, хотя я и не помню его имя. Я помнил, но не счел нужным сказать об этом. – В больнице маленькой Мэри Фэй сделали несколько переливаний крови. Ты понимаешь, к чему я клоню? – Я отрицательно покачал головой, и он продолжил: – В крови оказался инфекционный прион, вызывающий болезнь Крейтцфельдта-Якоба – ее обычно называют «коровьим бешенством».