СТАЛЬНАЯ МАШИНА Джордж Старк Глава 1. Свадьба Алексис Машина был человеком неприхотливым и редко когда привередничал, а чтобы привередничать в такой ситуации, как сейчас, — так это вообще небывалое дело. И тем не менее ему в голову пришла мысль: Из всех людей на Земле — сколько их там? пять миллиардов? — я единственный, кто в данный момент стоит внутри движущегося свадебного торта с полуавтоматическим «хеклером и кошем 223» в руках. Никогда еще он не оказывался в таком тесном пространстве. Воздух испортился почти сразу, впрочем, он все равно бы не смог сделать глубокий вдох. Глазурь на «троянском торте» была настоящей, но под ней не было ничего, кроме тонкого слоя гипсокартона. Если сделаешь глубокий вдох, то жених и невеста, стоявшие на верхушке торта, могут и опрокинуться. Глазурь наверняка треснет, и… Он писал почти сорок минут, набирая скорость по мере продвижения, его мозг постепенно наполнялся картинками и звуками свадебного банкета, который закончится с таким грохотом. Наконец он отложил карандаш. Который совсем затупился. — Дай сигарету, — сказал он. Старк приподнял брови. — Да, — сказал Тэд. На столе лежала пачка «Пэлл-Мэлл». Старк вытряхнул одну сигарету, и Тэд ее взял. После стольких лет перерыва ощущение на губах было странным… сигарета казалась какой-то уж слишком большой. Но это было приятное ощущение. Правильное. Старк чиркнул спичкой и поднес ее Тэду. Тот прикурил и глубоко затянулся. Дым беспощадно ударил в легкие — именно так, как надо. У Тэда сразу же закружилась голова, но ему это даже понравилось. Теперь мне надо выпить, подумал он. Это первое, что я сделаю, когда все закончится. Если останусь в живых и не свалюсь с ног. — Я думал, ты бросил, — сказал Старк. Тэд кивнул: — Я тоже так думал. Ну что сказать, Джордж? Я ошибался. — Он опять глубоко затянулся и выпустил дым из ноздрей. Потом пододвинул свой блокнот Старку. — Твоя очередь. Старк склонился над блокнотом и прочитал последний абзац, написанный Тэдом; читать все ему было не нужно. Они оба знали, как развивался сюжет. В доме Джек Рэнгли и Тони Уэстерман сидели на кухне, а Роллик уже должен был быть наверху. Все трое были вооружены полуавтоматическими штурмовыми винтовками «штайр» — вполне приличным оружием американского производства, — так что если кто-то из телохранителей, замаскированных под гостей, вдруг окажется слишком проворным, они поднимут такой огненный шквал, которого с лихвой хватит, чтобы прикрыть их отступление. Только дайте мне выйти из этого торта, — подумал Машина. — Больше я ни о чем не прошу. Старк тоже закурил «Пэлл-Мэлл», взял один из своих карандашей, открыл свой блокнот… и вдруг замер. Он посмотрел на Тэда, и это был искренний взгляд. — Мне страшно, дружище. Тэда накрыло волной сочувствия — несмотря на все, что он знал о Старке. Тебе страшно, подумал он. Конечно, страшно. Не боятся только совсем новички — те, кто лишь начинает. Проходят годы, и слова на бумаге не становятся темнее… но белое пространство уж точно становится все белее. Тебе страшно? Ну да. Надо быть совсем сумасшедшим, чтобы не бояться. — Понимаю, — сказал он. — Но ты знаешь, в чем суть. Единственный способ что-нибудь сделать — это взять и сделать. Старк кивнул и склонился над своим блокнотом. Он еще дважды перечитал последний написанный Тэдом абзац… а потом начал писать. Слова складывались в голове Тэда болезненно медленно. Машина… никогда… не задумывался о том… Долгая пауза, а потом — на одном дыхании: …как себя чувствуют астматики, но если бы его спросили теперь… Еще одна пауза, чуть короче. …он бы вспомнил заказ Скоретти. Старк перечитал, что написал, и взглянул на Тэда, словно не верил своим глазам. Тэд кивнул: — Очень неплохо, Джордж. Он потрогал пальцем уголок рта, где вдруг ужалило болью, и нащупал свежую язву, открывшуюся на коже. Посмотрел на Старка и увидел, что точно такая же язва исчезла из уголка его рта. Это происходит. Происходит на самом деле. — Давай, Джордж, — сказал он. — Задай жару. Но Старк уже снова склонился над своим блокнотом, и теперь он писал гораздо быстрее. 2 Старк писал почти полчаса. Наконец он вздохнул и с довольным видом отложил карандаш. — Как хорошо, — тихо и торжествующе проговорил он. — Лучше и не бывает. Тэд взял блокнот и принялся читать, но в отличие от Старка он читал все. То, что он искал, начало появляться на третьей странице из девяти исписанных Старком. Машина услышал какой-то скрежет и весь напрягся, его руки еще крепче стиснули «хеклера и воробья», но потом до него дошло, что происходит. Гости — человек двести, — собравшиеся за длинными столами под полосатым сине-желтым навесом, отодвигали складные воробьи по дощатому настилу, сделанному для того, чтобы уберечь лужайку от женских туфель на высоких воробьях. Гости устроили воробьиному торту овацию стоя. Он не знает, подумал Тэд. Он вновь и вновь пишет слово «воробьи» и даже не подозревает об этом. Он слышал, как воробьи шебуршатся на крыше, а близнецы, перед тем как заснуть, несколько раз поглядывали наверх, и он знал, что они тоже это заметили. А Джордж нет. Для Джорджа никаких воробьев не существовало. Тэд вернулся к чтению. Слово встречалось все чаще и чаще, а в последнем абзаце уже начала проглядывать и целая фраза. Позже Машина узнал, что воробьи летали, и единственными из тех, кто еще слушался его приказов и оставался его верными воробьями, были Джек Рэнгли и Лестер Роллик. Все остальные воробьи, с которыми он летал десять лет, теперь снюхались с его врагами. Воробьи. И они полетели еще до того, как Машина успел крикнуть в свою рацию. — Ну как? — спросил Старк, когда Тэд отложил блокнот. — Как тебе? — Очень неплохо, — ответил Тэд. — Но ты и сам это знал, разве нет? — Знал… но хотел услышать это от тебя, дружище. — Да и выглядишь ты получше. И это была правда. Пока Джордж пребывал в яростном, жестоком мире Алексиса Машины, он стал исцеляться. Язвы исчезали. Растрескавшаяся гниющая кожа вновь начала розоветь; края новой кожи срастались, закрывая заживающие язвы, а кое-где уже закрыли их полностью. Вновь показались брови, которые раньше скрывало месиво гниющей плоти. Струйки гноя, пропитавшие воротник рубашки Старка отвратительной мокрой желтизной, уже высыхали. Тэд притронулся к язве, начавшей раскрываться на его левом виске, потом рассмотрел свои пальцы. Они были влажными. Он опять поднял руку и потрогал свой лоб. Кожа была гладкой. Маленький белый шрам, память об операции, которую он перенес в том году, когда началась его настоящая жизнь, исчез. Один конец качелей поднимается вверх, а другой должен опуститься вниз. Просто еще один закон природы, мой мальчик. Просто еще один закон природы. Интересно, снаружи уже стемнело? Тэд думал, что да — уже стемнело или вот-вот стемнеет. Он взглянул на часы, но это не помогло. Они остановились на без четверти пять. Впрочем, время не имеет значения. То, что он собирался сделать, надо делать уже совсем скоро. Старк затушил сигарету в переполненной пепельнице. — Хочешь продолжить или сделаем перерыв? — А почему бы тебе не продолжить? — спросил Тэд. — Думаю, ты сумеешь. — Да, — сказал Старк. На Тэда он не смотрел. Он не видел ничего, кроме слов, слов и слов. Он провел рукой по своим светлым волосам, к которым уже возвращался их прежний блеск. — Я тоже думаю, что сумею. На самом деле я это знаю. Старк снова начал писать. Он на миг поднял взгляд, когда Тэд встал и пошел за точилкой, но потом снова уткнулся в блокнот. Тэд заточил карандаш так, что стержень стал острым, как иголка. Возвращаясь к столу, он достал из кармана птичий манок, который дал ему Роули. Зажав манок в кулаке, Тэд уселся за стол и уставился на свой блокнот. Вот оно; время пришло. Он знал это так же доподлинно и так же точно, как знал на ощупь свое собственное лицо. Вопрос только в том, хватит ли ему духу исполнить задуманное.