— И самое главное, Бет, уясни для себя вот что. Если ты будешь со мной сотрудничать, с тобой ничего не случится. И с твоими детьми ничего не случится. — Он опять улыбнулся. — Ты — хорошая мать, так что, думается, для тебя это важно. Я лишь хочу, чтобы ты поняла: не стоит пытаться мне помешать. Те двое копов сейчас лежат на заднем сиденье своей тачки и привлекают мух, потому что им не повезло оказаться на рельсах, когда проходил мой экспресс. В Нью-Йорке были еще и другие копы, которым не повезло точно так же… как тебе хорошо известно. Единственный способ помочь себе и своим детям — и Тэду тоже, потому что, если он сделает то, что мне нужно, с ним тоже все будет в порядке, — это молчать и оказывать мне всяческое содействие. Понимаешь меня? — Да, — прохрипела она. — Возможно, у тебя появятся всякие мысли. Я знаю, как это бывает, когда человек себя чувствует загнанным в угол. Но если подобные мысли появятся, гони их прочь. Хорошенько запомни, что хоть я сейчас выгляжу, прямо скажем, погано, слух у меня замечательный. Если ты попытаешься открыть окно, я услышу. Если попробуешь снять сетку с окна, я услышу. Видишь ли, Бетти, я слышу все. Как поют ангелы на небесах, и как черти вопят в самых дальних пределах ада. Так что спроси себя, стоит ли рисковать. Ты умная женщина. Думаю, ты примешь правильное решение. Давай, малышка. Иди собираться. Старк посмотрел на часы. Он действительно засек время. Лиз бросилась к лестнице, не чувствуя под собой ног. 6 Ей было слышно, как он коротко переговорил с кем-то по телефону. Потом он надолго умолк, а когда снова заговорил, его голос изменился. Лиз не знала, с кем Старк беседовал до паузы — наверное, с Роули Делессепсом, — но когда он заговорил снова, она почти не сомневалось, что теперь трубку взял Тэд. Она не могла разобрать слов и не решалась взять трубку второго телефона, но была уверена, что это Тэд. Впрочем, у нее все равно не было времени подслушивать разговор. Старк говорил, чтобы она спросила себя, стоит ли рисковать и пытаться ему перечить. Она уже поняла, что не стоит. Она принялась собирать вещи: подгузники — в отдельную сумку, одежду — в чемодан. Детские кремы, присыпку, влажные салфетки и прочую мелочовку она покидала в большую спортивную сумку. Она больше не слышала голос Старка. Видимо, он завершил разговор. Лиз как раз собиралась будить близнецов, когда Старк крикнул снизу: — Бет! Пора! — Я иду! — Она взяла на руки Уэнди, которая принялась сонно хныкать. — Ты нужна мне внизу… Я жду звонка, и ты будешь мне создавать шумовые эффекты. Последнюю фразу она не услышала. Ее взгляд был прикован к пластиковой коробочке для безопасных булавок, стоявшей на детском комоде. Рядом с коробочкой лежали портновские ножницы. Она вернула Уэнди в кроватку, быстро взглянула на дверь и метнулась к комоду. Схватила ножницы и две булавки. Держа булавки в зубах, как обычно делают портнихи, она расстегнула молнию на юбке, приколола ножницы к трусам с изнанки и застегнула юбку. На том месте, где были головки булавок и ручки ножниц, проглядывал маленький бугорок. Обычный мужчина его бы и не заметил, но Джордж Старк не был обычным мужчиной. Она выпустила блузку наружу. Вот так-то лучше. — Бет! — В голосе Старка уже слышалось раздражение. Хуже того: он доносился с середины лестницы, а Лиз не слышала, как он поднимался, хотя всегда думала, что по этой скрипучей лестнице в их старом доме невозможно пройти, не издав ни единого звука. И тут зазвонил телефон. — Быстро неси их вниз! — крикнул ей Старк, и она бросилась поднимать Уильяма. У нее не было времени на нежности, так что в гостиную она спустилась, держа в каждой руке по младенцу, орущему в полную силу. Старк говорил по телефону, и Лиз боялась, что детский рев разозлит его еще больше. Но, как ни странно, вид у него был вполне довольный… и Лиз запоздало сообразила, что если он говорит с Тэдом, то он и должен быть доволен. Ему обеспечили отличный шумовой эффект. Вряд ли он сам сделал бы лучше, даже если бы притащил с собой пленку с записью шумов. Интенсивные средства воздействия, подумала Лиз и вдруг ощутила прилив жгучей ненависти к этому разлагавшемуся существу, которое не должно было существовать, но упорно отказывалось исчезнуть. В одной руке Старк держал карандаш и легонько постукивал кончиком с ластиком по краю телефонного столика, и Лиз с изумлением поняла, что это был «Черный красавец». Это же карандаш Тэда, подумала она. Он заходил в кабинет? Нет. Конечно, Старк не заходил в кабинет, и карандаш — не Тэда. На самом деле эти карандаши никогда не были карандашами Тэда, просто он их иногда покупал. «Черные красавцы» принадлежали Старку. Кстати, Старк уже воспользовался карандашом — написал что-то большими печатными буквами на задней обложке университетского телефонного справочника. Подойдя ближе, Лиз сумела прочесть две фразы. Первая: «УГАДАЙ, ОТКУДА Я ЗВОНИЛ, ТЭД?» И вторая, беспощадно прямая: «НИКОМУ НИ СЛОВА, ИНАЧЕ ОНИ УМРУТ». Словно в подтверждение этого Старк произнес в трубку: — Ничего я с ними не сделал, как ты сам слышишь. Я не тронул ни единого волоска на их драгоценных головках. Он обернулся к Лиз и подмигнул ей. Вот это и было самым чудовищным: он подмигнул ей, словно они заодно. Старк снял очки и теперь вертел их в руке. Его глазные яблоки выпирали наружу, как стеклянные шарики на лице тающей восковой фигуры. — Пока не тронул, — добавил он. Он послушал, что говорил ему Тэд, и расплылся в ухмылке. Даже если бы его лицо не разлагалось буквально у нее на глазах, Лиз все равно стало бы страшно от этой ухмылки, издевательской и жестокой. — А что — Лиз? — спросил Старк почти игривым голосом, и вот тут Лиз взяло зло. Злость помогла одолеть страх, и Лиз вдруг подумала о тете Марте и крысах. Жалко, что тети Марты сейчас нет рядом. Она бы разобралась с этой крысой. У Лиз были ножницы, но это не значит, что она сумеет ими воспользоваться. Вряд ли Старк даст ей такую возможность. Но Тэд… Тэд знает о тете Марте. У Лиз появилась одна идея. 7 Когда разговор завершился и Старк повесил трубку, она спросила, что он теперь собирается делать. — Мчаться на всех парах, — ответил он. — Я вообще очень быстрый. — Он протянул руки к близнецам. — Дай мне кого-нибудь одного. Все равно кого. Она отшатнулась и инстинктивно прижала обоих малышей еще крепче к груди. Близнецы более-менее успокоились, но это судорожное объятие снова их растревожило, и они принялись хныкать и извиваться. Старк терпеливо проговорил: — У нас нет времени спорить, Бет. Не заставляй меня убеждать тебя с помощью этой штуки. — Он похлопал по цилиндрической выпуклости в кармане охотничьего жилета. — Я не сделаю больно твоим детишкам. Я ведь тоже их папочка, в каком-то смысле. — Не смей так говорить! — заорала она, отступая еще на шаг. Ее всю трясло. Казалось, еще секунда — и она сорвется с места и побежит. — Возьми себя в руки, женщина. Слова прозвучали спокойно, без всякого выражения — и убийственно холодно. Лиз показалось, что ей на голову вылили ведро холодной воды. — Давай без истерики, зайка. Мне нужно выйти во двор и загнать полицейскую тачку в гараж. И я очень расстроюсь, если, пока я там занят делом, ты от меня убежишь. Но если со мной будет один из твоих малышей — скажем так, в качестве залога, — мне не придется об этом переживать. Я тебя не обманываю. Если я говорю, что не желаю зла ни тебе, ни твоим малышам, значит, оно так и есть… но даже если бы я собирался тебя обмануть, что бы я выиграл, если бы сделал больно кому-то из твоих деток? Мне нужна твоя помощь. Так я вряд ли ее получу. Так что давай мне кого-то из них, или я сделаю больно обоим — не убью, но сделаю больно, очень-очень больно… По твоей, между прочим, вине. Он протянул руки. Его прогнившее, разрушенное лицо было решительным и непреклонным. Глядя на это лицо, Лиз поняла, что возражать бесполезно. Его не убедят никакие доводы, не тронут никакие мольбы. Он даже слушать не станет. Он просто исполнит свою угрозу. Она подошла к нему, и когда он хотел взять Уэнди, ее рука вновь напряглась, защищая от него дочку. Уэнди расплакалась еще пуще. Лиз расслабила руку, позволив Старку забрать малышку, и расплакалась сама. Она посмотрела ему в глаза: — Если ты сделаешь ей больно, я убью тебя. — Я знаю, что ты попытаешься, — серьезно проговорил Старк. — Я безмерно уважаю материнские чувства, Бет. Ты считаешь меня чудовищем, и ты, возможно, права. Но настоящие чудовища никогда не бывают бесчувственными. Тем они и ужасны в конечном итоге, а не своей безобразной наружностью. Я ничего не сделаю этой малышке, Бет. Со мной она в безопасности… до тех пор, пока ты готова сотрудничать. Теперь Лиз держала Уильяма двумя руками… и никогда прежде ее объятия не ощущались такими пустыми. Никогда прежде она не была так уверена, что совершила ошибку. Но что она могла сделать? — К тому же… Смотри! — воскликнул Старк, и в его голосе было что-то такое, чему Лиз не могла, не желала поверить. Нежность, которую, как ей показалось, она услышала в его голосе, должна была быть притворной, очередным его чудовищным издевательством. Но он смотрел на Уэнди с прочувствованной и возмутительной теплотой… а Уэнди с восторгом таращилась на него и больше не плакала. — Малышка не знает, как ужасно я выгляжу. Она меня не боится, Бет. Совсем не боится. В тихом ужасе Лиз наблюдала за тем, как он поднял правую руку. Он уже снял перчатки, и Лиз видела плотную марлевую повязку точно на том же месте, где Тэд носил повязку на левой руке. Старк разжал кулак, сжал и снова разжал. Он стиснул зубы, и было понятно, что движение рукой причиняет ему боль, и все-таки он это делал. Тэд делает так же, в точности так же, о Господи, он делает ТОЧНО ТАК ЖЕ… Уэнди уже окончательно успокоилась. Она смотрела на лицо Старка, пристально его изучая. Ее ясные серые глазки глядели прямо в мутно-голубые глаза Старка. Из-за отпавшей кожи казалось, что они вот-вот вывалятся из глазниц и повиснут на стебельках. И Уэнди помахала в ответ. Ладошка раскрылась, закрылась и снова открылась. Уэнди машет ручкой. Лиз почувствовала шевеление у себя в руках, глянула вниз и увидела, что Уильям смотрит на Джорджа Старка таким же восторженным взглядом. Смотрит и улыбается. Его ладошка раскрылась, закрылась и снова открылась. Уильям машет ручкой. — Нет, — простонала она едва слышно. — Господи, нет. Пожалуйста, только не это. — Видишь? — Старк смотрел на нее все с той же застывшей, язвительной усмешкой, и Лиз с ужасом поняла, что он пытается быть ласковым… и не может. И это было страшнее всего. — Видишь, Бет? Я им нравлюсь. Я им нравлюсь. 8 Старк снова надел темные очки и вынес Уэнди на улицу. Лиз подбежала к окну и наблюдала за ними с тревогой и страхом. В глубине души она была уверена, что он сейчас сядет в полицейскую машину и умчится прочь с ее дочкой на переднем сиденье и двумя мертвыми полицейскими — на заднем. Но поначалу он вообще ничего не делал: просто стоял на солнышке рядом с машиной, опустив голову и покачивая на руках Уэнди. Он простоял так, наверное, полминуты, словно серьезно беседовал с Уэнди или, возможно, читал молитву. Позже, когда у Лиз появилось больше информации, она решила, что в тот раз он пытался снова связаться с Тэдом, прочесть его мысли и предугадать, собирался ли он сделать так, как велел ему Старк, или же у него были какие-то свои планы. Потом Старк резко тряхнул головой, словно чтобы прочистить мозги, забрался в машину и включил двигатель. Ключи были в замке зажигания, отрешенно подумала Лиз. Ему даже не пришлось замыкать провода, или что там в таких случаях делают. Этому человеку везет, как дьяволу. Старк загнал машину в гараж и выключил двигатель. Лиз услышала, как хлопнула дверца, и Старк вышел наружу, задержавшись у входа только затем, чтобы ударить по кнопке, опускающей ворота гаража. А еще через несколько секунд он уже вернулся в дом и протягивал ей Уэнди. — Видишь? — спросил он. — С ней ничего не случилось. А теперь расскажи мне о ваших соседях. О Кларках. — О Кларках? — тупо переспросила она. — Зачем тебе знать о Кларках? Они на все лето уехали в Европу. Он улыбнулся. В каком-то смысле это было, наверное, страшнее всего, потому что, не будь лицо Старка так изуродовано, улыбка вышла бы даже искренней… и вполне обаятельной, как подумалось Лиз. Разве она сейчас не испытала мимолетную вспышку влечения? Да, это безумие. Извращение. Но значит ли это, что она могла все отрицать? Нет, не значит. И Лиз понимала, что могло быть причиной. В конце концов, она была замужем за ближайшим родственником этого человека. — Замечательно! — сказал он. — Лучше и быть не может! А у них есть машина?