Здесь, у нас, это называется фаршем из дураков. Здесь, у нас, это называется Эндсвилем. Обратно на север, дружище. Ты уж придумай, как сварганить мне алиби, потому что я еду на север. Хочу нарезать себе мясца. — Мириам? Кричала? Мириам Каули? Тэд, что происходит? — Это он. Я знал, что он. Наверное, знал почти с самого начала, а сегодня… сегодня днем… у меня снова… опять… — Что опять? — Лиз схватилась за шею и принялась нервно ее растирать. — Опять помутнение? Транс? — И то и другое. Опять, как с этими воробьями. Когда меня вышибло, я написал кучу всякого бреда на листе бумаги. Я потом выбросил этот листок, но там было ее имя, Лиз. Среди прочего я написал имя Мириам, пока был в отключке… и… Он умолк. Его глаза раскрывались все шире и шире. — Что? Тэд, что с тобой? — Она схватила его за руку и сильно встряхнула. — Что с тобой? — У нее в гостиной висит афиша. — Тэд слышал свой собственный голос, словно издалека, словно это был чей-то чужой голос. — Афиша бродвейского мюзикла «Кошки». Я заметил ее, когда мы в последний раз были у нее в гостях. «Кошки, ОТНЫНЕ И ВОВЕК». Я написал и это тоже. Написал, потому что он был там, а значит, я тоже был там, какая-то часть меня была там и видела все его глазами… Он посмотрел на жену, посмотрел широко раскрытыми глазами. — Это не опухоль Лиз. По крайней мере не та, что внутри. — Я не понимаю, о чем ты! — почти выкрикнула Лиз. — Надо позвонить Рику, — пробормотал он. Часть его сознания как будто отделилась от всего остального и унеслась искрящимся вихрем прочь, беседуя сама с собой на языке образов и не оформившихся до конца символов. Иногда так бывало, когда он писал, но Тэд не помнил, чтобы что-то подобное происходило с ним в реальной жизни. А разве писательство — не реальная жизнь? — вдруг спросил он себя. Нет, наверное, нет. Скорее, антракт. Перерыв между актами. — Тэд, пожалуйста! — Надо предупредить Рика. Возможно, ему угрожает опасность. — Тэд, ты, кажется, не в себе! Да, конечно, он не в себе. Но если он сейчас примется объяснять, это прозвучит еще более дико… и пока он будет медлить, поверяя жене свои страхи (причем велика вероятность, что, послушав его, Лиз начнет задаваться вопросом, сколько времени уйдет на то, чтобы оформить документы на помещение невменяемого супруга в психиатрическую клинику), Джордж Старк успеет проехать те девять кварталов в Манхэттене, что отделяли дом Рика от дома его бывшей жены. В такси или за рулем угнанной тачки, черт, да пусть хоть за рулем черного «торонадо» из сна — если уж ты собираешься погрузиться в безумие, то почему бы не послать все на хрен и не опуститься до самого дна? Едет, курит и замышляет убить Рика, как убил Мириам… Он ее убил? Может быть, лишь напугал и оставил в слезах и в шоке. Может быть, даже поранил — да, если подумать, вполне вероятно. Что она говорила? Не давай ему резать меня опять, он плохой человек, не давай ему резать меня опять. А среди надписей на листе были порезы. И… кажется, там еще было прикончить? Да. Было. Но ведь это навеяно сном, правильно? Это наверняка связано с Эндсвилем, с местом, где заканчиваются все рельсы… правда? Он очень надеялся, что да. Нужно вызвать ей помощь, по крайней мере попробовать это сделать. И нужно предупредить Рика. Но если он позвонит Рику и так вот ни с того ни с сего скажет, чтобы тот был начеку, Рик захочет узнать почему. Что такое, Тэд? Что случилось? А если упомянуть имя Мириам, Рик тут же сорвется и бросится к ней, потому что она до сих пор ему небезразлична. Очень даже небезразлична. И тогда он будет первым, кто ее найдет… может быть, разрезанную на куски (Тэд пытался закрыться от этой мысли, от этой картины, но все же сознание заставляло его представлять, как будет выглядеть симпатичная Мириам, разделанная на куски, словно туша в лавке мясника). И может быть, Старк на то и рассчитывает. Дурачок Тэд сам посылает Рика в ловушку. Дурачок Тэд делает все за него. Но разве я не всегда делал все за него? Псевдоним, собственно, это и предполагает. Он чувствовал, что разум опять цепенеет, застывает, как будто сведенный судорогой, застревает в пробке, но сейчас нельзя было отключаться, никак нельзя. — Тэд… пожалуйста! Скажи мне, что происходит! Он сделал глубокий вдох и схватил ее за плечи. Плечи были холодными, его руки — тоже. — Это тот же самый человек, который убил Гомера Гамиша и Клоусона. Он был у Мириам. Он… он ей угрожал. Надеюсь, что дальше угроз не пошло. Но не знаю. Она кричала. Связь оборвалась. — О Господи! Тэд! — У нас нет времени на истерики, — сказал он и подумал: Хотя, видит Бог, лучше бы я сейчас впал в истерику. — Иди наверх. Возьми свою записную книжку. У меня нет телефона и адреса Мириам. Думаю, у тебя есть. — А что значит, ты знал почти с самого начала? — Сейчас нет времени, Лиз. Принеси записную книжку. Быстрее. Она замялась еще на мгновение. — Быстрее! А вдруг она ранена?! Лиз развернулась и выбежала из комнаты. Он услышал ее шаги, убегающие вверх по лестнице, и попытался собраться с мыслями. Не звони Рику. Если это ловушка, звонить Рику нельзя. Ладно — с этим мы разобрались. Не так уж много, но первый шаг сделан. Но кому звонить? В полицейское управление Нью-Йорка? Нет — они начнут долго и нудно расспрашивать, что да как — и для начала, откуда парню из Мэна известно о преступлении в Нью-Йорке. В общем, в полицию лучше не надо. Думаем дальше. Пэнгборн. Тэд ухватился за эту мысль. Да, он позвонит Пэнгборну. Только нужно придумать, что говорить, чтобы не сказать лишнего. По крайней мере сейчас. Возможно, потом он расскажет Пэнгборну все остальное — о помутнениях сознания, о щебете воробьев, о Старке, — но это пока подождет. Сейчас самое главное — Мириам. Если Мириам ранена, но еще жива, лучше не говорить ничего, что может замедлить действия Пэнгборна. Это он должен звонить в Нью-Йорк, тамошним полицейским. Они возьмутся за дело быстрее и станут задавать меньше вопросов, если вызов поступит от кого-то из своих, пусть даже из Мэна. Но сначала — Мириам. Дай Бог, чтобы она подошла к телефону. Лиз примчалась в гостиную с записной книжкой. Почти такая же бледная, как в тот день, когда ей наконец удалось разрешиться от бремени близнецами. — Вот, — выпалила она, чуть ли не задыхаясь. Все будет хорошо, хотел сказать он, но не стал. Он не хотел говорить ничего, что могло запросто обернуться ложью… а судя по крикам Мириам, там все было очень нехорошо. И возможно, уже никогда и не будет хорошо. Во всяком случае, для Мириам. Тут один человек, плохой человек. Тэд подумал о Джордже Старке и содрогнулся. Да, он действительно очень плохой человек. Тэд это знал лучше, чем кто бы то ни было. В конце концов, это он создал Джорджа Старка с нуля… разве нет? — У нас все нормально, — сказал он Лиз. По крайней мере хоть это было правдой. На данный момент, настойчиво порывался добавить внутренний голос. — Постарайся взять себя в руки, солнце. Если ты сейчас упадешь в обморок, Мириам это никак не поможет. Лиз села на стул, очень прямо, и уставилась на Тэда, беспокойно кусая нижнюю губу. Он принялся набирать номер Мириам. Дрожащий палец сорвался на второй цифре и нажал кнопку дважды. И после этого кто-то будет говорить людям, что им надо взять себя в руки. Тэд снова сделал глубокий вдох, нажал кнопку разъединения и стал набирать номер снова, заставляя себя не спешить. Нажав последнюю кнопку, он затаил дыхание в ожидании соединения. Господи, пусть все будет хорошо, а если что-то нехорошо, если Ты не в состоянии сделать так, чтобы с ней вообще ничего не случилось, то, пожалуйста, я Тебя очень прошу, пусть она хотя бы подойдет к телефону. Но дозвониться не получилось. В трубке раздались настойчивые короткие гудки. Может быть, у нее и вправду было занято; может, она звонит Рику или в больницу. А может быть, трубка лежит неправильно. Но существует еще одна вероятность, подумал Тэд, вновь нажимая кнопку разъединения. Может быть, Старк выдернул телефонный провод из розетки. Или, может быть, (не давай ему резать меня опять) просто его перерезал. Так же, как он изрезал Мириам. Бритвой, подумал Тэд, и у него по спине пробежал холодок. Это было еще одно слово из мешанины тех, которые он написал сегодня, когда отключался. Бритва. 2 Следующие полчаса очень напоминали тот зловещий сюрреализм, в который Тэд окунулся, когда Пэнгборн и двое патрульных штата пришли арестовывать его по обвинению в убийстве, о котором он даже не знал. Не было ощущения угрозы личной безопасности — по крайней мере непосредственной угрозы, — но было чувство, как будто идешь через темную комнату, и там полно паутины, и ее тонкие нити постоянно касаются твоего лица, сначала это просто щекотно, а потом начинает сводить с ума, причем нити не прилипают к лицу, а с тихим шорохом уносятся прочь буквально за миг до того, как ты успеваешь их схватить. Он еще раз набрал номер Мириам, но там опять было занято. Тэд не знал, что делать дальше: звонить Пэнгборну или на телефонную станцию в Нью-Йорке, чтобы они проверили номер Мириам. Ведь у них же наверняка есть способы определить, почему номер занят: разговаривают по нему, или трубка снята, или связь оборвалась по какой-то другой причине. Впрочем, это не так уж и важно. Связь с Мириам оборвалась, и теперь до нее не дозвонишься. И все же они могли бы это выяснить — Лиз могла бы выяснить, — если бы у них было две линии, а не одна. Ну почему у них только одна линия? Это же глупо — не установить в доме две линии! Все эти мысли пронеслись у него в голове буквально за две секунды, но ему показалось, что дольше, и он выругал себя за то, что корчит тут Гамлета, пока Мириам Каули, возможно, истекает кровью в своей квартире. Герои книг — по крайней мере книг Старка — никогда не тратят зря время и не раздумывают о всякой ерунде типа почему у них дома нет второй телефонной линии на случай, если женщина в другом штате, возможно, истекает кровью. У героев книг никогда не сводит живот от страха, и они никогда не впадают в панику. Жить стало бы проще, подумал он, если бы все люди были персонажами популярных романов. Персонажи популярных романов умеют не сбиваться с мыслей, плавно перемещаясь из одной главы в другую. Он набрал номер справочной в Мэне, и когда оператор попросила назвать город, Тэд на мгновение замялся, потому что Касл-Рок — не город, это крошечный городок, пусть даже и административный центр округа, но потом сказал себе: Это паника, Тэд. Надо как-то с ней справиться. Нельзя допустить, чтобы Мириам умерла, потому что ты паникуешь. Он даже успел задуматься, почему надо справиться с паникой, и ответить на свой вопрос: потому что в реальной жизни единственный персонаж, которого ты можешь хоть как-то контролировать, — это ты сам. И паника совершенно не соответствует образу данного персонажа. По крайней мере как это виделось ему самому. Здесь, у нас, это называется чушью собачьей, Тэд. Здесь, у нас, это называется фаршем… — Сэр? — переспросила девушка-оператор. — Назовите, пожалуйста, город. Ладно. Ты справишься. Тэд сделал глубокий вдох, взял себя в руки и сказал: — Нью-Касл. — Черт. Он закрыл глаза. И прямо так, с закрытыми глазами, четко и медленно произнес: — Касл-Рок. Мне нужен рабочий номер шерифа. После короткой задержки механический голос начал диктовать номер. Тэд только сейчас сообразил, что у него нет ручки или карандаша. Механический голос повторил номер еще раз. Тэд постарался его запомнить, но цифры пронеслись в голове и канули в темноту, растворившись в ней без следа. — Если вам необходима дальнейшая помощь, — проговорил механический голос, — пожалуйста, оставайтесь на линии и дождитесь ответа оператора… — Лиз? — умоляюще крикнул он. — Дай ручку! Что-нибудь, чем записать!