– Не делай этого! – закричал Гарольд, отбросил пистолет и поднял руки. Смуглый трижды выстрелил в Гарольда. И не попал. Третья пуля нанесла наибольший урон – отрикошетила от выхлопной трубы «ямахи» Гарольда. Мотоцикл повалился на бок, уронив на асфальт своих пассажиров. Прошло уже двадцать секунд. Гарольд и Стью лежали на дороге. Глен сидел, скрестив ноги, и, казалось, по-прежнему не понимал, что происходит. Фрэнни в ярости пыталась прикончить смуглого до того, как тот успеет убить Гарольда или Стью, но ее винтовка отказывалась стрелять – спусковой крючок не двигался с места, потому что она забыла снять винтовку с предохранителя. Блондинка продолжала бороться со вторым мужчиной, а женщина, которая бросилась за упавшим на дорогу ружьем, схватилась за него с другой женщиной. Ругаясь на, безусловно, итальянском языке, смуглый мужчина вновь прицелился в Гарольда, но тут выстрелил Стью, лоб смуглого провалился внутрь, и он упал, как мешок с картошкой. Еще одна женщина вступила в схватку за ружье. Мужчина, из рук которого оно вырвалось, попытался отбросить ее в сторону. Она сунула руку ему между ног, ухватилась за промежность и сжала пальцы. Фрэн увидела, как вдоль руки до самого локтя натянулись сухожилия. Мужчина закричал, потерял всякий интерес к ружью, схватился за яйца и, согнувшись, поплелся прочь. Гарольд пополз к лежащему на асфальте пистолету, поднял его. Трижды выстрелил в мужчину, державшегося за яйца. Все три пули прошли мимо. Это же в чистом виде «Бонни и Клайд», подумала Фрэнни. Господи, везде кровь! Блондинка с короткими волосами проиграла борьбу за винтовку мужчине. Он вырвал оружие, ударил женщину ногой, целя в живот, но попал тяжелым ботинком в бедро. Блондинка отступила, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и села на задницу. Сейчас он ее пристрелит, подумала Фрэнни, но мужчина развернулся на месте, как пьяный солдат, выполняющий команду «кругом», и принялся стрелять по женщинам, которые дрались за ружье рядом с «кантри-сквайром». – Получайте, суки! – кричал этот джентльмен. – Получайте, суки! Одна женщина упала на асфальт между универсалом и лежащим на боку кемпером и забилась, словно вытащенная на берег рыба. Две другие побежали. Стью выстрелил в стрелка и промахнулся. Стрелок выстрелил в одну из бегущих женщин и попал. Она вскинула руки к небу и упала. Вторая резко взяла влево и скрылась за розовым кемпером. Третий мужчина, который лишился ружья и не сумел вновь завладеть им, стоял, пошатываясь, по-прежнему обеими руками держась за промежность. Одна из женщин направила на него ружье и нажала на оба спусковых крючка, закрыв глаза и скривив рот в ожидании грома. Но грома не последовало. Никто не удосужился перезарядить двустволку. Тогда она обеими руками схватилась за стволы, и приклад, описав широкую дугу, обрушился на мужчину. По голове женщина не попала – удар пришелся в то место, где шея переходила в правое плечо. Мужчина упал на колени. Попытался уползти. Женщина в синей футболке с надписью «УНИВЕРСИТЕТ КЕНТА» на груди и порванных джинсах пошла за ним, нанося удары прикладом. Мужчина продолжал ползти, кровь бежала ручьями, но женщина дубасила и дубасила его. – А-а-а-ах, су-у-у-уки! – закричал мужчина с винтовкой и выстрелил в женщину среднего возраста, которая, оцепенев, что-то бормотала. Расстояние между срезом ствола и женщиной не превышало трех футов; потянувшись, она могла бы отвести ствол мизинцем. Мужчина промахнулся. Вновь нажал на курок, но послышался лишь сухой треск: закончились патроны. Гарольд теперь держал пистолет обеими руками, как это делали копы в кино. Нажал на спусковой крючок, и пуля раздробила мужчине с винтовкой левый локоть. Он выронил винтовку и запрыгал на месте, издавая пронзительные крики. Фрэнни он напомнил Кролика Роджера, кричавшего: «П-п-пожалуйста!» – Я в него попал! – в экстазе заверещал Гарольд. – Я в него попал! Клянусь Богом, я в него попал! Фрэнни наконец-то вспомнила про предохранитель и сняла его большим пальцем, когда Стью выстрелил вновь. Мужчина, которого ранил Гарольд, упал, держась уже за живот, а не за локоть, продолжая кричать. – Боже мой, Боже мой! – вырвалось у Глена. Он закрыл лицо руками и заплакал. Женщина в футболке с надписью «УНИВЕРСИТЕТ КЕНТА» вновь опустила приклад ружья и на этот раз угодила точно в голову ползущего мужчины. С таким звуком Джим Райс[139] обычно отбивал высокий фастбол. И приклад ружья из орехового дерева, и голова синхронно разбились вдребезги. На мгновение воцарилась тишина, которую тут же нарушила птичка: – Уить-уить… уить-уить… уить-уить. А потом женщина в футболке, стоя над телом поверженного мужчины, издала долгий первобытный победный вопль, который преследовал Фрэн Голдсмит до конца ее жизни. Светловолосую женщину звали Дейна Джергенс. До эпидемии она жила в городе Зиния, штат Огайо. Женщину в футболке Кентского университета звали Сюзан Штерн. Третью женщину, которая прихватила за яйца мужчину с ружьем, – Патти Крогер. Две другие были гораздо старше. Самую старшую, по словам Дейны, звали Ширли Хэммет. Имени второй – она выглядела лет на тридцать пять – они не знали. Она пребывала в шоке, бесцельно бродила по улицам, когда двумя днями ранее Эл, Гарви, Вирдж и Ронни наткнулись на нее в городе Арчболд. Вдевятером они свернули с автострады и встали лагерем в фермерском доме чуть западнее Коламбии, сразу за границей штата Индиана. Все пребывали в шоке, и потом Фрэнни пришла в голову мысль, что их прогулка от перевернувшегося на автостраде розового кемпера до фермы стороннему наблюдателю могла показаться турпоходом, спонсированным местной психиатрической больницей. Трава, высотой до бедер и еще не высохшая после дождя, скоро вымочила им штаны. Белые бабочки, едва перебиравшие отяжелевшими от влаги крыльями, то подлетали к ним, то улетали прочь, выписывая круги и восьмерки. Солнце пыталось пробиться сквозь облака, однако никак не могло этого сделать. Так что они видели лишь яркое пятно, отделенное от них белой облачной пеленой, растянутой от горизонта до горизонта. Но, несмотря на облака, влажный воздух уже сильно прогрелся, а над их головами кружила стая отвратительно каркающих ворон. «Теперь их больше, чем людей, – зачарованно подумала Фрэн. – Если мы потеряем бдительность, они выклюют нас с лица земли». Месть черных птиц. Питались ли вороны мясом? Фрэнни подозревала, что да. За этими пустячными мыслями, едва видимая, совсем как солн це за тающим облачным слоем (и, как солнце, бурлящая энергией в это ужасное, удушливое утро тридцатого июля тысяча девятьсот девяностого года), в ее голове вновь и вновь прокручивалась только что закончившаяся битва. Лицо женщины, разнесенное в клочья двойным зарядом дроби. Падающий на землю Стью. Мгновение дикого ужаса, когда она подумала, что его убили. Мужчина, который кричал: «А-а-а-ах, су-у-у-уки!» – и визжал, как Кролик Роджер, когда Гарольд его подстрелил. Звук металлического стержня, пробивающего картон, которым сопровождался каждый выстрел из пистолета светлобородого. Первобытный победный вопль Сюзан Штерн, стоящей над поверженным врагом, мозги которого, еще теплые, вытекали из размозженного черепа. Глен шагал рядом с ней, на его обычно язвительном лице читалось смятение, седые волосы летали, будто бабочки. Он держал руку Фрэн и все похлопывал и похлопывал по ней. – Главное – не сломаться, – наконец заговорил он. – Без таких ужасов… не обойтись. Спасение – в численности. В обществе, ты понимаешь. Общество – краеугольный камень того, что мы называем цивилизацией, и это единственное противоядие от беззакония. Ты должна принимать такое… такое… как неизбежность. Это – отдельный случай. Воспринимай их как троллей. Да. Троллей, или йогсов, или афритов. Типичных монстров. Это я могу понять. Можно сказать, это очевидная истина. Он хохотнул, но смех больше напоминал стон. После каждой из его коротких фраз Фрэнни вставляла: «Да, Глен», – но он, похоже, ее не слышал. От него попахивало рвотой. Бабочки врезались в них, а потом отлетали, направляясь по своим бабочкиным делам. Они уже подходили к фермерскому дому. Битва продолжалась чуть меньше минуты, но Фрэн подозревала, что у нее в голове она будет крутиться вечно. Глен похлопывал ее по руке. Она хотела попросить его больше этого не делать, но боялась, что он заплачет, услышав такую просьбу. Похлопывание по руке она вынести могла, а плачущего Глена – вряд ли. С одной стороны от Стью шел Гарольд, с другой – блондинка, Дейна Джергенс. Сюзан Штерн и Патти Крогер вели под руки безымянную женщину в ступоре, которую нашли в Арчболде. Ширли Хэммет, в которую не попал в упор мужчина, перед смертью закричавший, как Кролик Роджер, шла чуть левее, что-то бормоча себе под нос и изредка пытаясь поймать пролетавшую рядом бабочку. Все они двигались медленно, но Ширли Хэммет отставала от них. Седые волосы неопрятными космами падали на ее лицо, и изумленные глаза смотрели сквозь них на мир, словно испуганная мышь из неглубокой норки. Гарольд смущенно взглянул на Стью: – Мы их прикончили, Стью, так? Разобрались с ними. Надрали задницу. – Похоже на то, Гарольд. – Нам пришлось это сделать! – с жаром воскликнул Гарольд, словно Стью сомневался в правильности их действий. – Вопрос стоял ребром: либо мы, либо они! – Они бы вышибли вам мозги, – ровным голосом вставила Дейна Джергенс. – Я была с двумя парнями, когда они напали на нас. Они застрелили Рича и Дэймона из засады. А когда все закончилось, каждому пустили по пуле в голову, для гарантии. Вам не оставалось ничего другого, это точно. По всему выходило, что на дороге останутся ваши трупы. – По всему выходило, что нас хотели убить! – воскликнул Гарольд. – Это точно, – кивнул Стью. – Расслабься, Гарольд. – Конечно! Постараюсь! – кивнул Гарольд. Порылся в рюкзаке, достал шоколадный батончик «Пейдей», едва не выронил, срывая обертку. Выругался и начал поедать, держа двумя руками, как леденец. Наконец они добрались до фермерского дома. Разбираясь с батончиком, Гарольд постоянно ощупывал себя, словно хотел убедиться, что не ранен. Его мутило. Он боялся посмотреть на свою промежность, поскольку практически не сомневался, что надул в штаны вскоре после того, как веселье у розового кемпера достигло апогея. За поздним завтраком – ни у кого кусок не лез в горло – говорили преимущественно Дейна и Сюзан. Патти Крогер, семнадцатилетняя и фантастически красивая, изредка вставляла пару слов. Безымянная женщина забилась в дальний угол пыльной кухни фермерского дома. Ширли Хэммет сидела за столом, ела черствые крекеры «Набиско хани грэмс» и что-то бормотала. Дейна ушла из Зинии с Ричардом Дарлиссом и Дэймоном Брэкнеллом. Сколько еще человек осталось в Зинии после эпидемии? Она видела только троих: глубокого старика, женщину и маленькую девочку. Дейна и ее друзья предложили этой троице присоединиться к ним, но старик отмахнулся, сказав, что у них «есть дело в пустыне». К восьмому июля Дейне, Ричарду и Дэймону начали сниться кошмары с каким-то страшилищем. Очень жуткие кошмары. По словам Дейны, Рич считал, что этот монстр настоящий и живет в Калифорнии. Он также предположил, что к этому человеку, если это был человек, и собирались идти те трое, когда говорили, что у них есть дело в пустыне. Они с Дэймоном начали опасаться, а не сходит ли Рич с ума. Он называл этого человека-из-снов «крутым парнем» и говорил, что тот собирает армию крутых парней. Говорил, что эта армия скоро двинется на восток, чтобы поработить всех, кто еще остался в живых, сначала в Америке, а потом во всем мире. Дейна и Дэймон на полном серьезе начали готовиться к тому, чтобы однажды ночью ускользнуть от Рича, и пришли к выводу, что их кошмары – результат психического воздействия Рича Дарлисса. В Уильямстауне они обогнули поворот и увидели большой мусоровоз, который лежал на боку, перегораживая дорогу. Рядом стояли универсал и эвакуатор. – Мы предположили, что это место очередной аварии. – Дейна нервно разломила пальцами крекер. – Собственно, именно этого от нас и ждали. Они слезли с велосипедов, чтобы обойти перевернувшийся мусоровоз, и четверо крутых парней – по терминологии Рича – открыли огонь из кювета. Они убили Рича и Дэймона, а Дейну взяли в плен. Она стала четвертой женщиной в их, как они выражались, «зоопарке», или «гареме». Там же была и бормочущая Ширли Хэммет, тогда почти нормальная, хотя ее постоянно насиловали спереди и сзади и заставляли отсасывать всем четверым. – Однажды, – рассказывала Дейна, – она не смогла дотерпеть до того времени, когда ее выводили в кусты, чтобы справить нужду, и Ронни подтер ее колючей проволокой. Прямая кишка у нее кровоточила три дня. – Господи Иисусе! – выдохнул Стью. – Который из них? – Тот, что с ружьем, – ответила Сюзан Штерн. – Которому я размозжила голову. Жаль, что он сейчас не лежит здесь, на полу. Я бы повторила. Светлобородого мужчину в солнцезащитных очках они знали как Дока. Он и Вердж входили в какое-то армейское подразделение, отправленное в Акрон после начала эпидемии. Им поручили «общение с прессой», что на армейском жаргоне означало «подавление прессы». Когда они выполнили эту задачу, перед ними поставили другую: «пресечение массовых беспорядков», что на армейском жаргоне означало стрельбу по убегающим мародерам и вешание пойманных. К двадцать седьмому июня, рассказал им Док, командная вертикаль развалилась. Большинство его подчиненных болели и не могли патрулировать улицы, что, впрочем, никакого значения не имело: жители Акрона слишком ослабели, чтобы читать и слушать новости, не говоря уже о том, чтобы грабить банки и ювелирные магазины. К тридцатому июня от подразделения ничего не осталось: военнослужащие умерли, умирали или разбежались. Собственно, разбежаться смогли только Док и Вердж, и именно они начали новую жизнь: стали владельцами «зоопарка». Первого июля к ним присоединился Гарви, третьего – Ронни. После чего они закрыли свой необычный маленький клуб и новых членов больше не принимали. – Но через какое-то время вас стало больше, чем их, – заметил Глен. Тут в разговор неожиданно вмешалась Ширли Хэммет. – Таблетки. – Ее глаза загнанной в угол мышки смотрели сквозь седые космы. – Таблетки каждое утро, чтобы встать, таблетки каждый вечер, чтобы лечь. Апперсы и расслаблялки. – Ее голос затих, последние слова они едва расслышали. Она замолчала, потом вновь принялась что-то бормотать себе под нос. Сюзан Штерн продолжила рассказ. Ее и одну из убитых женщин, Рейчел Кармоди, они поймали семнадцатого июля, неподалеку от Коламбуса. К тому времени они двигались караваном из двух универсалов и эвакуатора. Мужчины использовали эвакуатор, чтобы убирать с трассы разбитые автомобили или, наоборот, перегораживать дорогу, в зависимости от ситуации. Док держал таблетки в большом мешке, прицепленном к поясному ремню. Сильные транквилизаторы на ночь, легкие стимуляторы для поездки, «красненькие» для отдыха. – Меня поднимали утром, насиловали два или три раза, а потом я ждала, пока Док выдаст таблетки, – буднично рассказывала Сюзан. – Я хочу сказать, таблетки на день. К третьему дню у меня появились такие ссадины в моей… вы понимаете, в моей вагине, что обычные половые сношения стали болезненными. Я даже прониклась приязнью к Ронни, потому что Ронни требовалось только отсосать. Но после таблеток ты становился очень спокойным. Не сонным, а спокойным. Несколько синих таблеток утром – и для тебя уже ничего не имело значения. Тебе хотелось только сидеть, положив руки на колени, и наблюдать, как они используют эвакуатор, чтобы убрать что-то с дороги. Однажды Гарви жутко рассердился, потому что одна девочка, ей было не больше двенадцати, не захотела… нет, этого я вам говорить не буду. Это ужасно. В общем, Гарви выстрелил ей в голову. Меня это не тронуло. Я… оставалась спокойной. Через какое-то время ты перестаешь даже думать о побеге. Тебе хочется только одного: получить эти синие таблетки. Дейна и Патти Крогер кивали. – Но они вроде бы поняли, что восемь женщин – это их предел, – добавила Патти. Когда они поймали ее двадцать второго июля, убив мужчину лет пятидесяти, с которым она путешествовала, то пристрелили очень старую женщину, пробывшую в «зоопарке» с неделю. После того как нашли в Арчболде безымянную женщину, убили и оставили в кювете шестнадцатилетнюю девушку, страдавшую косоглазием. – Док шутил по этому поводу, – рассказала Патти. – Говорил: «Я не хожу под лестницами, не пересекаю тропы черных кошек и не допущу, чтобы нас стало тринадцать». Двадцать девятого они впервые засекли Стью и остальных. «Зоопарк» разбил лагерь на площадке отдыха рядом с автострадой, по которой проехала вся четверка. – Гарви запал на тебя. – Сюзан повернулась к Фрэнни. Та содрогнулась. Дейна пододвинулась к ним и прошептала: – И они не скрывали, чье место ты должна занять. – Она чуть мотнула головой в сторону Ширли Хэммет, которая что-то бормотала и ела крекеры. – Бедная женщина, – вздохнула Фрэнни. – Это Дейна решила, что вы – наш лучший шанс на спасение, – продолжила Патти. – Или, возможно, наш последний шанс. В вашей группе было трое мужчин – они с Элен Роже это заметили. Трое вооруженных мужчин. И Док стал слишком уж самоуверенным с этим трюком – перевернувшимся на дороге грузовиком. Всякий раз он действовал как лицо, наделенное властью. Мужчины в тех группах, на которые они устраивали засаду, – когда в них были мужчины, – всегда попадались на этот трюк. После чего их убивали. Срабатывало идеально. – Дейна предложила нам в это утро не пить таблетки, – заговорила Сюзан. – Они отчасти потеряли бдительность, уже не стояли над нами, пока таблетка не проглатывалась. И мы знали, что в то утро у них хватало забот с большим кемпером. Мы сказали не всем. О нашем плане знали только Дейна, Патти и Элен Роже… одна из женщин, которых застрелил Ронни. И я, разумеется. Элен сказала: «Если они заметят, что мы пытаемся выплюнуть таблетки, нас убьют». Дейна ответила, что они все равно нас убьют, рано или поздно, и, если рано, нам только повезет. Разумеется, мы все знали, что это правда. – Мне пришлось достаточно долго держать таблетку во рту, – вставила Патти. – Она уже начала рассасываться, когда представилась возможность ее выплюнуть. – Женщина посмотрела на Дейну. – Я думаю, Элен пришлось проглотить свою. Отсюда и ее заторможенность. Дейна кивнула. Она смотрела на Стью с такой теплотой, что Фрэнни стало не по себе. – Тем не менее у них могло все получиться, если бы ты не сообразил, что к чему, здоровяк. – Я сообразил, но недостаточно быстро, – ответил Стью. – В следующий раз не стану терять времени. – Он встал. Подошел к окну, выглянул. – Знаете, меня это даже пугает. Мы становимся чересчур сообразительными. Фрэнни все больше бесили откровенные взгляды, которые Дейна бросала на Стью. Она не имела права так смотреть на него, особенно после всего, через что ей пришлось пройти. Но она гораздо красивее меня, несмотря ни на что, думала Фрэнни. И я сомневаюсь, что она беременна. – Это мир для сообразительных, здоровяк, – сказала Дейна. – Или ты начинаешь соображать, или умираешь. Стью повернулся к ней, словно впервые увидел, и Фрэн ощутила укол дикой ревности. Я ждала слишком долго, подумала она. Боже мой, я просто теряла время. Слишком долго ждала, вместо того чтобы действовать. Она случайно глянула на Гарольда и заметила, как тот прячет улыбку, поднеся руку ко рту. Как ей показалось, улыбку облегчения. Внезапно Фрэнни захотелось встать, небрежно подойти к Гарольду и ногтями выцарапать ему глаза. Крича при этом: «Никогда, Гарольд! Никогда!» Никогда?