— Убить, значит, — повторил мистер Гонт, удивленно подняв брови. — Не могу сказать, что не разделяю ваших чувств, Кора, потому что я их прекрасно понимаю. Вполне возможно, что женщина, похитившая мужчину у другой женщины, и не заслуживает смерти. Но не мне об этом судить. Я всю жизнь занимаюсь коммерцией и слабо разбираюсь в тонкой материи чувств. Но женщина, лишившая другую женщину ее самого ценного приобретения… это намного серьезнее. Вы согласны? Кора заулыбалась. Это была жестокая улыбка. Безжалостная улыбка. Безумная. — Еще бы, — сказала она. Мистер Гонт на секунду отвернулся. Повернувшись обратно, он протянул Коре автоматический пистолет. — Возможно, вам пригодится вот эта штука, — сказал он. Глава двадцатая 1 Покончив с Миртл, Бастер впал в глубокое оцепенение. Все стало бессмысленным. Он думал о них — о целом городе, кишащем ими, — но вместо чистой, праведной ненависти испытывал лишь усталость и горечь. В голове угрюмо ворочалась боль. Рука и спина болели после рьяной работы молотком. Он опустил глаза и увидел, что до сих пор держит его в руке. Рука разжалась, и молоток выпал на кухонный линолеум, оставив на нем кровавые брызги. Почти минуту Китон стоял и смотрел на бурые капли с въедливой внимательностью полного идиота. Ему казалось, что в узоре кровавых разводов проступает лицо его отца. Потом он вышел из оцепенения и поплелся к себе в кабинет, потирая плечо и локоть. Наручники сводили с ума своим звоном. Он открыл дверцу шкафа, встал на колени, отодвинул висевшую там одежду и вытащил коробку с игрой. Неуклюже выдравшись из шкафа (наручник зацепился за одну из туфель Миртл, и Бастер швырнул его, тихо выматерившись себе под нос), он перенес коробку на стол и уселся перед ней. Однако вместо обычного восхищения он чувствовал только уныние. «Выигрышная ставка» по-прежнему была чудесной, но какая с нее была польза теперь?! Уже не важно, вернет он деньги в кассу или нет. Он убил собственную жену — чего она, без сомнения, заслужила, — но они-то увидят все это совсем в другом свете. Они с радостью схватятся за возможность засадить его в тюрьму: бросят его в самую темную, самую затхлую камеру Шоушенкской тюрьмы, а ключ зашвырнут в колодец. Он увидел, что на картонной крышке расползаются кровавые подтеки, и взглянул на себя. Только сейчас он заметил, что он весь в крови, с ног до головы. Руки по локоть в крови, как у какого-нибудь мясника из Чикаго. Депрессия накатила мягкой, черной волной. Они победили его… хорошо. Но они его не возьмут. Он все равно уйдет. Все равно уйдет. Бастер поднялся из-за стола с ощущением глубинной внутренней пустоты, вышел из кабинета и пошел наверх. По дороге он разделся: туфли сбросил в гостиной, штаны снял на лестнице и уже в коридоре стянул носки. Даже носки были пропитаны кровью. Больше всего хлопот ему доставила рубашка; снимать ее через голову с надетым наручником было довольно напряженно. Между убийством миссис Китон и замедленным марш-броском Бастера в душ прошло двадцать минут. За это время его бы сто раз могли взять без особых проблем… но полиции было не до того. На Главной улице шла торжественная передача власти, в полицейском участке царил полный хаос, и установление местонахождения Дэнфорда Китона по прозвищу Бастер было сейчас далеко не первым в списке первоочередных задач. Бастер вышел из душа, насухо вытерся, надел чистые брюки и футболку — еще раз возиться с длинными рукавами было выше его сил — и вернулся в кабинет. Там он снова уселся за стол и впился взглядом в «Выигрышную ставку», очень надеясь, что его депрессия окажется преходящей, что она пройдет прямо сейчас и прежняя радость вернется. Но картинка на коробке стала какой-то блеклой и тусклой. Самым ярким пятном цвета была кровь Миртл, размазанная по боку лошади № 2. Бастер открыл коробку, отложил крышку в сторону и с ужасом обнаружил, что маленькие жестяные лошадки печально покосились в разные стороны. Их цвета тоже поблекли. Из отверстия, куда вставляется заводной ключ, торчала сломанная пружина. Здесь кто-то был! — завопил внутренний голос. Кто-то к ней прикасался! Кто-то из них! Им было мало сломать меня! Они сломали еще и мою игру! Но другой голос, из самых глубин сознания — возможно, голос угасающего рассудка, — прошептал, что это неправда. Так было с самого начала, прошептал этот голос. Просто ты этого не замечал. Бастер шагнул к шкафу за пистолетом. Ничего другого не остается. Это — единственный выход. Бастер уже протянул руку к полке, но тут раздался телефонный звонок. Бастер медленно поднял трубку, уже зная, кто это звонит. И он не ошибся. 2 — Привет, Дэн, — сказал мистер Гонт. — Как у вас настроение в этот прекрасный вечер? — Ужасно, — ответил Бастер глухим и угрюмым голосом. — Мир летит в тартарары. Я покончу с собой. — О… — Судя по голосу, мистер Гонт был лишь слегка разочарован и не более того. — Все плохо. Даже игра, которую вы мне продали… она никуда не годится. — Позвольте мне усомниться, — сказал мистер Гонт с ноткой вызова в голосе. — Весь товар, который я продаю, проходит тщательную проверку, мистер Китон. Тщательнейшую проверку. Посмотрите еще раз. Бастер глянул на стол и остолбенел. Лошадки ровнехонько стояли в прорезях и блестели, словно их только что выкрасили свежей краской. Жестяные дорожки сверкали ярко-зеленым и светло-коричневым. А круг-то быстрый, мечтательно подумал Бастер и перевел взгляд на крышку коробки. То ли раньше его подвели глаза, затуманенные унынием, то ли сами цвета каким-то чудом сгустились за те пару минут, пока он разговаривал по телефону… но как бы там ни было, теперь кровь на коробке была почти незаметна. Она подсохла и стала светло-коричневой. — Боже мой! — прошептал он. — Ну? — спросил мистер Гонт. — Что, Дэн? Я прав? Потому что если я неправ, вам придется повременить со своим самоубийством хотя бы для того, чтобы вернуть мне покупку и возместить свои деньги. Я отвечаю за свой товар. Я очень ценю свою репутацию и отношусь к ней серьезно, потому что их миллиарды, а я один. — Нет… нет! — сказал Бастер. — С ней все в порядке, с игрой. Она… она замечательная! — Стало быть, вы ошиблись? — настаивал мистер Гонт. — Да… видимо, так. — Вы признаете свою ошибку? — Я… да. — Хорошо. — Голос мистера Гонта смягчился, утратив стальные нотки. — В таком случае давайте стреляйтесь. Хотя, должен заметить, что я очень разочарован. Я думал, что наконец-то нашел человека, который способен помочь мне задать им жару. Но похоже, что вы такой же болтун, как и все остальные. — Мистер Гонт тяжело вздохнул. Это был вздох человека, который понял, что долгожданный свет в конце тоннеля ему лишь померещился. И тут с Бастером Китоном произошла странная вещь. Он вдруг почувствовал, что к нему возвращается былая решимость. Мир опять обрел краски. Даже его собственные внутренние цвета стали насыщеннее и ярче. — А разве еще не поздно? — Вы, наверное, пропустили стих 101. Никогда не поздно искать новый мир. Особенно если вы человек со стержнем. Я ведь все для вас приготовил, мистер Китон. Я на вас очень рассчитывал. — Просто «Дэн» мне нравилось больше, — признался Бастер, немного стесняясь. — Хорошо, Дэн. Вы и вправду хотите уйти из жизни, как последний трус? — Нет! — закричал Бастер. — Просто я подумал… какой смысл бороться?! Их все равно слишком много. — Трое решительных крепких мужчин способны на многое, Дэн. — Трое? Вы сказали — трое? — Да… есть еще один человек, который видит опасность и понимает, на что они способны. — Кто? — нетерпеливо спросил Бастер. — Кто?! — Всему свое время, — сказал мистер Гонт. — Кстати, о времени. У вас его очень мало. Они уже едут за вами. Бастер выглянул в окно. Его глаза сузились, как у хорька, почуявшего опасность. Улица была пуста, но это пока. Он чуял их нутром, чувствовал, как они приближаются. — Что мне делать? — То есть вы с нами? — спросил мистер Гонт. — Могу я на вас рассчитывать? — Да! — До конца? — До тех пор, пока не замерзнет ад или вы сами не скажете — все! — Отлично, — сказал мистер Гонт. — Слушайте меня внимательно, Дэн. И пока мистер Гонт говорил, а Бастер слушал, постепенно впадая в гипнотический транс, в который мистер Гонт так легко погружал людей, подчиняя себе их волю, воздух снаружи уже сотрясался в преддверии грозы. 3 Через пять минут Бастер вышел из дома. Поверх футболки он надел легкий пиджак, а руку с наручником запихнул глубоко в карман. В двух шагах от подъездной дорожки, именно там, где сказал мистер Гонт, он обнаружил микроавтобус. Цвет фургончика — канареечно-желтый — служил гарантией, что на машину будут обращать больше внимания, чем на водителя. Кузов фургончика был без окон, на обоих боках красовалась эмблема Портлендской телестудии. Бастер осторожно огляделся по сторонам и влез внутрь. Мистер Гонт сказал, что ключи будут лежать под сиденьем. Они там и лежали. На пассажирском сиденье стоял бумажный пакет. В пакете Бастер обнаружил светлый парик, пару тонких «интеллигентских» очков и маленькую бутылочку. Он надел парик с некоторой опаской — лохматый и длинный, он был похож на скальп мертвого рокера, — но посмотрев на себя в зеркало заднего вида, поразился тому, как ему это шло. В этом парике он выглядел моложе. Намного моложе. Линзы очков были из простого стекла, и они изменили его лицо (по крайней мере, по мнению самого Бастера) даже сильнее, чем парик. В них Китон смотрелся умнее — как Харрисон Форд в «Береге москитов». Он с изумлением рассматривал себя в зеркале. Как-то разом, в мгновение ока, он превратился из пятидесятидвухлетнего мужика в тридцатилетнего парня неформального вида, который вполне мог работать на телевидении — не корреспондентом, конечно, блеску все-таки маловато, зато оператором или даже продюсером — запросто. Он открутил пробку с бутылочки, понюхал ее содержимое и сморщился — жидкость воняла, как горячая кислота из пробитого аккумулятора. Из горлышка даже шел легкий дымок. С этой гадостью надо быть поосторожнее, подумал Бастер. Он прижал свободный браслет наручника правым бедром и натянул цепь. Потом он вылил немного темной и едкой жидкости из бутылочки на цепь под браслетом, надетым на руку, стараясь не капнуть на кожу. Сталь тут же задымилась и зашипела. Пара капель упала на резиновый коврик под ногами, который тут же пошел пузырями. Поднялся дым и вонь. Выждав минуту, Бастер вынул из-под себя свободный браслет, зажал его в руке и хорошенько рванул. Цепь лопнула, как бумага, и он швырнул ее на пол. Браслет все еще был на руке, но это уже пустяки — прежде всего ему надо было избавиться от цепи со свободным браслетом. Бастер повернул ключ зажигания, завел машину и уехал. А через три минуты к дому Китона подъехала машина шерифа округа Касл, за рулем которой сидел Ситон Томас, и старый Сит обнаружил Миртл Китон, распростертую на пороге в дверях между гаражом и кухней. Вскоре к нему присоединились четыре машины полиции штата. Полицейские перевернули весь дом вверх дном в поисках Бастера или хотя бы намеков, куда он мог деться. Никто даже не взглянул на игру на столе в кабинете у Бастера. Она была старой, грязной и явно поломанной — такие вещи обычно хранятся на неухоженных пыльных чердаках, заваленных всяким хламом.