Когда Алан подъехал к зданию муниципалитета, он увидел, как с другой стороны подъезжает «фольксваген» Норриса Риджвика. Единственная приятность, случившаяся за сегодняшний день. Правда, Норрис был в гражданском, но сейчас это было не важно. Сегодня у них каждый человек на счету. Так что Норрис как раз вовремя. А потом настал настоящий ад. Внезапно из узкой аллеи, что вела к парковке, выскочила большая красная машина — «кадиллак» с номерным знаком КИТОН 1. Раскрыв рот, Алан наблюдал за тем, как Бастер въехал на своем «кадиллаке» в Норрисова «жука». «Кадиллак» ехал не очень быстро, но он был раза в четыре больше машины Норриса. Раздался противный скрежет лопающегося и гнущегося металла, и «фольксваген» перекувырнулся на пассажирский бок, рассыпая вокруг мелкие осколки стекла. Алан ударил по тормозам и выскочил из машины. Бастер вышел из «кадиллака». Норрис, с ошарашенным выражением на лице, судорожно пытался вылезти наружу через разбитое окно «фольксвагена». Бастер направился к Норрису, сжав кулаки. На его жирном, круглом лице застыла очень нехорошая ухмылка. Увидев эту ухмылку, Алан перешел на бег. 17 Первым выстрелом Хью вдребезги разнес бутылку «Дикой индейки» на полке за баром. Вторым — раздолбал стекло в рамке, что висела буквально над головой у Генри, и оставил круглую дыру в лицензии на продажу спиртного, которая и была заключена в эту самую рамочку. Третий выстрел превратил правую щеку Генри в алое месиво крови и развороченной плоти. Генри пискнул, схватил ящик с обрезом и свалился за бар. Он понял, что Хью его подстрелил, но не мог определить, насколько серьезна рана. Единственное, что он знал наверняка: вся правая сторона его лица вдруг стала горячей, как нагретая плита, и кровь — теплая, мокрая, липкая — потекла по шее. — Давай поговорим о машинах, Генри, — сказал Хью, подступая к стойке. — Или еще лучше, давай поговорим о моем лисьем хвосте. Тебе ведь есть что сказать, не так ли? Генри открыл ящик, обитый внутри красным бархатом, и вынул обрез винчестера. Непослушными, трясущимися руками он попытался переломить ружье, но понял, что на это не хватит времени. Оставалось только надеяться, что оно заряжено. Он подобрал под себя ноги, готовясь преподнести Хью большой сюрприз. Во всяком случае, он очень надеялся, что это станет большим сюрпризом. 18 Шейла поняла, что Джон не собирается выбираться из-под этого ненормального Лестера Платта… или Пратта… в общем, учителя физкультуры. То есть не то чтобы не собирается, а наверное, просто не может выбраться. Лестер перестал бить его головой об пол и вместо этого вцепился обеими руками в горло. Шейла перехватила ружье за ствол и занесла его над головой, как клюшку для гольфа. Помедлив, она развернулась, и приклад описал в воздухе тяжелую плавную дугу, окончившуюся на голове Лестера Пратта. В последний момент Лестер повернул голову, как раз чтобы «поймать» переносицей окованный сталью ореховый приклад. Сочный хруст известил о том, что приклад прошел сквозь череп Лестера и превратил в желе лобные доли мозга. Звук был громким, словно кто-то с разбегу прыгнул на полную банку попкорна. Лестер Пратт умер еще до того, как его тело рухнуло на пол. 19 — Ты думал, я не догадаюсь, кто это был? — зарычал на Норриса (ошеломленного, оглушенного, но невредимого) ухмыляющийся Бастер Китон. — Ты думал, я не догадаюсь, когда там на каждой бумажке пропечатано твое имя?! А?! Что?! Он отвел руку, чтобы ударить Норриса кулаком, и подоспевший Алан защелкнул у него на запястье браслет наручника. — А?! — удивленно выдохнул Бастер, развернувшись к Алану. В здании муниципалитета раздались крики. Алан быстро глянул в том направлении и подтянул Бастера к открытой дверце «кадиллака». Бастер отчаянно замахал руками. Алан безболезненно принял несколько ударов в плечо и защелкнул свободный браслет наручника на дверной ручке машины. Он оглянулся и увидел, что Норрис уже стоит рядом. Алан мельком отметил, что вид у того ужасный, но списал это на происшествие с главой городской управы. — Пошли, — сказал он Норрису. — У нас проблемы. Норрис как будто его и не слышал. Он метнулся мимо Алана и врезал Бастеру прямо в глаз. Бастер только крякнул и шлепнулся на пятую точку, привалившись спиной к дверце. Под его весом она окончательно закрылась, закусив хвост его пропитанной потом рубашки, выбившейся из-под пояса брюк. — Это тебе за мышеловку, дерьмо толстомордое! — крикнул Норрис. — Я тебя еще достану! — заорал в ответ Бастер. — Не надейся, что все закончилось! Я вас всех тут достану! — Да я тебя… — прорычал Норрис. Он попытался повторить свой маневр, прижав кулаки к своей надутой цыплячьей груди, но Алан перехватил его. — Перестань! — проорал он в лицо Норрису. — У нас проблемы! Большие проблемы! В здании снова послышался крик. На Главной улице начали собираться люди. Норрис посмотрел на них, потом на шерифа. Алан с облегчением увидел, что его взгляд прояснился и Норрис снова стал собой. Более или менее. — Что случилось, Алан? Это из-за него? — Он кивнул в сторону «кадиллака». Бастер стоял, бросая на них угрюмые взгляды и теребя наручники свободной рукой. Казалось, он вообще не слышал криков. — Нет, — сказал Алан. — Ты вооружен? Норрис покачал головой. Алан расстегнул предохранительный хлястик на кобуре, достал служебный револьвер 38-го калибра и вручил его Норрису. — А сам? — Хочу, чтобы руки были свободными. Давай пошли. У нас в участке Хью Прист, и он, похоже, сошел с ума. 20 Хью Прист, несомненно, сошел с ума, но находился он в добрых трех милях от здания муниципалитета. — Давай поговорим… — начал он, и в этот миг из-за стойки, словно чертик из табакерки, выскочил Генри Бофорт с обрезом. Генри и Хью выстрелили одновременно. Хлопок автоматического пистолета потерялся в размытом, зверином реве ружья. Из спиленных стволов вырвались огненные снопы. Хью подбросило в воздух и протащило через всю комнату. Он летел, сверкая голыми пятками; его грудная клетка превратилась в разлагающееся болото красной жижи. Пистолет вылетел у него из руки. Концы лисьего хвоста загорелись. Генри отбросило на полки с бутылками; пуля Хью пробила ему правое легкое. Вокруг него падали и разбивались бутылки. Грудь онемела. Он выронил винчестер и схватился за телефон. В воздухе стоял фантастический «аромат» — спиртовые испарения и запах горящего меха. Генри попытался вдохнуть воздух, но хотя его грудь вздымалась, воздуха все равно не хватало. При каждом вдохе дыра в груди издавала тонкий, пронзительный свист. Телефонная трубка вдруг потяжелела на тысячу тонн, но он все-таки умудрился дотянуть ее до уха и нажал на кнопку автоматического набора номера полиции. Пиииип… пииип… пииииип… — Да что там у вас происходит?! — яростно просипел Генри. — Я тут подыхаю. Возьмите трубку, уроды! Но телефон продолжал звонить. 21 Норрис нагнал Алана на середине пути к аллее, и на маленькую муниципальную парковку они вошли плечом к плечу. Норрис держал служебный револьвер Алана: палец на предохранителе, дуло смотрит в жаркое октябрьское небо. На парковке стояли «сааб» Шейлы Брайхем и патрульная машина Джона Лапуанта. Все. Алан успел мельком удивиться — а куда же подевалась машина Хью? — но тут боковая дверь управления распахнулась. Из нее вывалился некто с окровавленным карабином в руках, карабином из кабинета Алана. Норрис опустил пистолет и сдвинул пальцем предохранитель. Алан одновременно понял две вещи. Во-первых, Норрис сейчас выстрелит. И во-вторых, вопящий человек с ружьем в руках — это не Хью Прист. Это Шейла Брайхем. Только фантастические рефлексы Алана Пангборна спасли в этот день жизнь Шейлы Брайхем. Все решила какая-то доля секунды. Алан не пытался закричать или отвести ствол рукой. Ни то, ни другое не помогло бы. Вместо этого он выставил локоть и двинул им вверх, как человек, с энтузиазмом пляшущий гопака на деревенской ярмарке. Локоть ударил по руке Норриса за миллисекунду до выстрела, задрав вверх дуло револьвера. Грохот выстрела, усиленный стенами двора-колодца, почти оглушил всех. На втором этаже, в помещении городских служб, разлетелось окно. Шейла выронила ружье, которым размозжила голову Лестера Пратта, и бросилась к ним, крича и рыдая. — Боже, — тихо и сдавленно пробормотал Норрис. Когда он повернулся к Алану, протягивая пистолет рукояткой вперед, его лицо было белее бумаги. — Я чуть не пристрелил Шейлу, Господи помилуй. — Алан! — плакала Шейла. — Ты приехал! Она налетела на него с разбегу, чуть не сбив с ног. Он убрал револьвер в кобуру и обнял ее. Шейла дрожала, как электрический провод при перегрузке. Алана тоже трясло. На самом деле он чуть не обмочил штаны. Шейла билась в истерике, и можно сказать, что в этом ей повезло: скорее всего она даже не поняла, что едва не отправилась на тот свет. — Шейла, что тут происходит? — спросил Алан. — Рассказывай, только быстрее. — В ушах у него звенело эхо от выстрела. Как будто где-то звонил телефон.