— Не отпущу, дорогая. По лестнице они спускались бок о бок. На это ушло больше времени, зато они чувствовали себя в полной безопасности. 13 Лизи достала из буфета самые маленькие стаканы для сока и в каждый плеснула бренди из бутылки, которую нашла в глубине бара, стоявшего в столовой. Подняла стакан и чокнулась с Амандой. Они стояли у разделочного столика в кухне. Горели все лампы, даже маленькая, с гибкой стойкой в углу, где Лизи обычно подписывала чеки, садясь за школьный письменный стол. — Прямо в рот, — начала Лизи. — Прямо в рот, — продолжила Аманда. — Никуда он не свернёт, — закончили они вместе и вьшили. Аманда наклонилась и шумно выдохнула. Когда распрямилась, на её бледных щеках распустились звёзды румянца, красная полоса появилась на лбу, алая точка — на переносице. В глазах стояли слёзы. — Чёртово дерьмо. Что это было? Лизи, горло которой горело, как лицо Аманды, взяла бутылку, всмотрелась в этикетку. — Бренди «Звезда». Произведено в Румынии. — Румынское бренди? — в ужасе переспросила Аманда. — Такого не бывает. Где ты это взяла? — Подарок Скотту. Ему вручили бутылку после того, как он что-то там сделал… что именно, не помню, но вроде бы ему подарили ещё и набор авторучек. — Должно быть, это яд. Вылей всё в раковину, а я буду молиться, чтобы мы не умерли. — Вылей сама. Я сварю шоколад. Швейцарский. Не из Румынии. Она начала поворачиваться, но Аманда коснулась её плеча. — Может, обойдёмся без горячего шоколада и уберёмся отсюда до того, как кто-нибудь из помощников шерифа заглянет на огонёк, чтобы проверить, всё ли в порядке? — Думаешь, стоит? — Но, ещё задавая вопрос, Лизи знала, что Аманда права. — Да. Тебе хватит духа вновь подняться в кабинет? — Разумеется. — Тогда возьми мой маленький револьвер. И не забудь, что свет там не горит. Лизи выдвинула ящик стола, за которым подписывала чеки, достала фонарь с длинной ручкой. Включила. Фонарь ярко и радостно вспыхнул. Аманда уже мыла стаканы. — Если кто-то узнает, что мы заезжали сюда, конца света не будет. А вот если помощники шерифа выяснят, что мы приехали с оружием… и этот тип исчез с лица земли аккурат во время нашего пребывания здесь… Лизи, которая думала только о том, чтобы заманить Дули к Колокольчиково-Лопатному дереву (и длинный мальчик никогда не фигурировал в её планах), осознала, что работа ещё не закончена и лучше бы побыстрее завершить начатое. Профессор Вудбоди никогда не сообщит в полицию об исчезновении его собутыльника, но, возможно, у этого человека остались родственники, а мотив для убийства Чёрного принца инкунков мог быть только у Лизи Лэндон. Разумеется, тела (Скотту нравилось называть его corpus delicious[119]) не осталось, но едва ли она и её сестра смогли бы дать полный отчёт о том, что они делали во второй половине и вечером этого дня. Плюс в управлении шерифа знали, что Дули досаждал ей, она сама сказала им об этом. — Я заберу и его берьмо. — Лизи двинулась к двери. Аманда не улыбнулась. — Хорошо. 14 Фонарь давал широкий луч, так что кабинет не показался ей таким уж зловеще-загадочным, как она поначалу опасалась. Помогало и то, что она пришла по делу. Прежде всего Лизи положила «Следопыта» в коробку из-под обуви, потом начала водить лучом по полу в поисках остального. Нашла обе линзы, которые вывалились из очков ночного видения, плюс полдюжины батареек. Предположила, что именно они и обеспечивали работу прибора. Корпус, в котором находились батарейки, должно быть, вместе с Дули проследовал в другой мир, пусть она его там и не видела, а вот батарейки — нет. Потом Лизи подняла с пола ужасный бумажный пакет Дули. Аманда то ли забыла про пакет, то ли даже не заметила его в руках Дули, но Лизи полагала, что содержимое пакета, найденное в кабинете, будет выглядеть крайне подозрительно. Особенно в сочетании с револьвером. Лизи знала, что в полиции после соответствующей проверки могут определить, что из «Следопыта» недавно стреляли: ума хватало (и она смотрела сериал «Место преступления»). Но вышеуказанная проверка не могла показать, и Лизи это тоже знала, что из револьвера произведён только один выстрел, в потолок. Она постаралась поднять бумажный пакет так, чтобы в нём ничего не звякнуло, но звякнуло всё равно. Она поискала другие признаки пребывания Дули в кабинете Скотта и не нашла. На ковре остались пятна крови, но анализы, что по группе, что ДНК, показали бы: кровь её. Кровь на ковре в сочетании с содержимым бумажного пакета который она сейчас держала в руке, тоже вызвала бы немалые подозрения, но вот без пакета на пятна эти особого внимания не обратили бы. Возможно, не обратили бы. «А его автомобиль? Его «ПТ Круизер»? Потому что я знаю, автомобиль, который я тогда видела, принадлежал ему». Об этом она могла не волноваться. Потому что если он и стоял где-то в темноте, никто бы его не заметил. О чём следовало волноваться, так это о револьвере и бумажном пакете, которые она держала в руках. И о сёстрах. Дарла и Канти отправились дорогой мистера Жаба[120] и держали путь в психиатрическую клинику «Акадия» в Дерри. С тем чтобы не попасть в джимдулиевскую разновидность картофелесорти-ровочной машины мистера Силвера. Но стоило ли ей волноваться об этой парочке? Нет. Они, конечно, чертовски разозлятся… и их будет разбирать чертовское любопытство… но в конце концов успокоятся, если она и Аманда скажут, что другого выхода у них не было, и объяснят почему. Потому что дело касалось только их, сестёр Дебушер, вот почему. Ей и Аманде придётся быть крайне осторожными, и они, конечно же, выдумают какую-нибудь историю (какой историей можно прикрыть случившееся, Лизи понятия не имела, но не сомневалась, что Скотт наверняка что-нибудь бы придумал). Без истории им никак не обойтись, потому что в отличие от неё и Аманды у Дарлы и Кантаты были мужья. А мужья слишком часто становились той дверью чёрного хода, через которую секреты утекали в окружающий мир. Когда Лизи поворачивалась, чтобы уйти, её взгляд упал на книгозмею, спавшую у стены. Все эти ежеквартальные обзоры и университетские журналы, ежегодники, отчёты, работы, посвящённые творчеству Скотта. Во многих были фотографии прошлой жизни — назовём её «СКОТТ И ЛИЗИ! СЕМЕЙНЫЕ ГОДЫ». Она без труда могла представить себе пару студентов, разбирающих змею и укладывающих её составные части в картонные коробки с известными марками спиртных напитков, напечатанными на боковых поверхностях, а потом переносящих коробки в кузов грузовичка, который и увёз бы их в далёкую даль. В Пит? «Прикуси язычок», — подумала Лизи. Она не считала себя злопамятной женщиной, но теперь, после появления в её жизни Джима Дули, точно знала: скорее в аду будет целый день идти снег, чем она отдаст бумаги Скотта в такое место, куда Вуддолби сможет добраться, не купив билет на самолёт. К примеру, очень даже подошла бы библиотека Фоглера в университете Мэна. Опять же, совсем недалеко от Кливс-Миллс. Она без труда представила себе, как стоит рядом и наблюдает за погрузкой, может, даже приносит парнишкам графин с ледяным чаем после того, как они закончили работу. А выпив чай, они поставили бы пустые стаканы на поднос и поблагодарили бы её. Один из них, возможно, даже сказал бы, что ему очень нравятся книги её мужа, а второй выразил бы свои соболезнования в связи с утратой. Как будто Скотт умер две недели назад. Она бы их поблагодарила, потом наблюдала бы, как они увозят все эти застывшие мгновения её жизни с ним, перекочевавшие из кабинета в кузов их грузовичка. Ты действительно сможешь со всем этим расстаться? Лизи подумала, что сможет. Однако змея, дремавшая у стены, притягивала взгляд. Такое множество закрытых книг, крепко спящих… они притягивали взгляд. И она ещё какое-то время смотрела на книгозмею, думая о молодой женщине, которую звали Лизи Дебушер, о молодой женщине с высокой, крепкой грудью. Одинокой? Да, пожалуй, такое было. Испуганной? Конечно, немного, но это ушло в двадцать два года. А в её жизнь вошёл молодой человек. Молодой человек, у которого волосы постоянно падали на лоб. Молодой человек, который хотел многое сказать. — Я всегда любила тебя, Скотт, — сказала она пустому кабинету. А может, спящим книгам. — Тебя и твой назойливый рот. Я всегда была твоей подружкой. Не так ли? Потом, освещая путь лучом фонаря, она спустилась по лестнице, с коробкой из-под обуви в одной руке и ужасным бумажным пакетом Дули в другой. 15 Когда Лизи вернулась, Аманда стояла у двери на кухню. — Наконец-то. Я уже начала волноваться. Что в пакете? — Не хочу знать. — Ну… ладно… Он… ты понимаешь, отсюда ушёл? — Думаю, да. — Я очень на это надеюсь. — Аманда содрогнулась. — Он был страшным человеком. «А ведь ты ещё многого не знаешь», — подумала Лизи. — Тогда, полагаю, нам пора ехать. — Куда? — В Лисбон-Фоллс, — ответила Аманда. — На старую ферму. — Какого… — Лизи замолчала. Что-то в этом было. — Я пришла в себя в «Гринлауне», как ты и сказала доктору Олбернессу, и ты отвезла меня домой, чтобы я могла переодеться. Потом у меня съехала крыша, и я начала говорить о старой ферме. Шевелись, Лизи, нам нужно уехать до того, как сюда кто-нибудь заявится. — И Аманда повела младшую сестру в темноту. Лизи, озадаченная, не сопротивлялась. Старый дом Де-бушеров всё ещё стоял на пяти акрах земли в самом конце Саббатус-роуд в Лисбоне, примерно в шестидесяти милях от Касл-Вью. В соответствии с желаниями пяти женщин (и трёх мужей) ему предстояло стоять там в окружении сорняков и зарастающих бурьяном полей ещё долгие годы, если, конечно, земля резко не прибавила бы в цене, и тогда у них могли появиться какие-то новые идеи относительно принадлежащей им недвижимости. Доверительный фонд, учреждённый Скоттом Лэндоном в конце 1980-х годов, исправно платил налоги. — А почему ты захотела поехать на старую ферму? — спросила Лизи, сев за руль «BMW». — Что-то я тебя не понимаю. — Да ничего такого я не захотела, — ответила Аманда, когда Лизи развернула автомобиль и они поехали к шоссе. — Просто сказала, что соскользну в Сумеречную зону, если не попаду туда и не увижу наш старый дом, вот ты меня и повезла. — Разумеется, повезла. — Она посмотрела по сторонам, увидела, что на шоссе автомобилей нет (а главное, нет патрульной машины управления шерифа), и повернула налево, к Меканик-Фоллс, Поланд-Спринг, Грею и Лисбону. — А почему мы отправили Дарлу и Канти в другую сторону? — Я на этом настояла, — ответила Аманда. — Боялась, что они, если появятся, увезут меня в мой дом, или в твой, или даже в «Гринлаун», прежде чем у меня будет шанс побывать у мамы и папы и провести какое-то время в старом доме. — Поначалу Лизи не поняла, о чём говорит Анда (побывать у мамы и папы?). Потом до неё дошло. У Дебушеров был фамильный участок на кладбище «Саббатус-вейл». Там покоились и добрый мамик, и Дэнди, и дедушка, и бабушка Ди, и многие-многие другие. — Но ты не боялась, что я отвезу тебя в «Гринлаун»? Аманда снисходительно глянула на неё. — А чего мне тебя бояться? Ты же увезла меня оттуда. — Может, решила отвезти, потому что ты повела себя странно, захотела побывать в старом доме, пустующем более тридцати лет? — Перестань, — отмахнулась Аманда. — С тобой, Лизи, я всегда могу добиться своего… Канти и Дарла это знают. — Можешь? Чёрта с два! Аманда усмехнулась — в отсвете приборного щитка лицо у неё было зелёным, — но промолчала. Лизи уже открыла рот, чтобы продолжить спор, потом закрыла. Подумала, что такое объяснение могло показаться убедительным, потому что основывалось на двух очень даже понятных исходных положениях: Аманда вела себя как безумная (ничего нового, обычное дело), а Лизи пошла ей навстречу (понятно почему, учитывая обстоятельства). Да, на этом они могли выехать. Что же касалось револьвера в коробке из-под обуви… и бумажного пакета Дули… — Нам придётся остановиться в Меканик-Фоллс, — предупредила она Аманду. — На мосту через реку Андрокоггин. Мне нужно кое от чего избавиться. — Да, останавливайся. — Аманда сложила руки на коленях, откинулась на подголовник и закрыла глаза.