— Почему бы не везти его в коробке из-под обуви? — спросила Аманда, надевая футболку с грубой надписью («ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ ТУДА, ОТКУДА ВОНЯЕТ, — ВСТРЕТИМСЯ В МОТТОНЕ») вместо упомянутой Лизи блузки. — Там лежат и запасные патроны. Ты можешь заклеить крышку липкой лентой, пока я буду доставать мясо из морозильника. — Где ты его взяла, Анда? — Мне его дал Чарльз. — Аманда отвернулась, схватила с туалетного столика расчёску, уставилась в зеркало, начала яростно драть волосы. — В прошлом году. Лизи положила револьвер, очень похожий на тот, из которого Герд Аллен Коул стрелял в её мужа, в коробку из-под обуви, посмотрела на отражение Аманды в зеркале. — Я спала с ним два, иногда три раза в неделю в течение четырёх лет, — сказала Аманда. — То есть мы были близки. Ты согласна с этим? — Да. — Я также четыре года стирала его трусы и раз в неделю соскребала корки с его скальпа, чтобы перхоть не падала на плечи его тёмных костюмов, а это ещё ближе, чем траханье. Что ты на это скажешь? — Думаю, правота на твоей стороне. — Да, — вздохнула Аманда. — Четыре года всего этого, и я получаю открытку от «Холлмарка» в качестве отступных. Нет, не думаю, что женщине, которую он привёз с собой, сильно повезло. Лизи приободрилась. Да, Аманде определённо не требовалось глотнуть воды из пруда. — Давай возьмём мясо из холодильника и поедем к тебе, — добавила Аманда. — Я умираю от голода. 13 Солнце уже заходило, когда они подъехали к «Пательс маркет». Над дорогой высокой аркой стояла радуга. — Знаешь, что бы я хотела съесть на ужин? — спросила Аманда. — Нет, что? — Большущий, во всю сковороду, гамбургер из полуфабриката. Но у тебя дома наверняка ничего такого нет, не так ли? — Было, — Лизи виновато улыбнулась, — но я всё съела. — Остановись у «Пательса», — распорядилась Аманда. — Я возьму коробку. Лизи остановила автомобиль. Аманда настояла на том, что возьмёт с собой деньги, она держала их в синем кувшине на кухне, и вытащила из кармана мятую пятёрку. — Что мне купить, Маленькая? — спросила она. — Что угодно, только не чизбургерный пирог, — ответила Лизи. Глава 14. ЛИЗИ И СКОТТ. (Любимая) 1 Этим вечером, в четверть восьмого, у Лизи возникло предчувствие беды. Не впервые. Такое случалось с ней как минимум дважды. Первый раз в Боулинг-Грин, вскоре после того как она вошла в здание больницы, куда привезли её мужа, который потерял сознание, выступая на кафедре английского языка и литературы. И, конечно же, предчувствие накатило на неё тем утром, перед полётом в Нашвилл, когда она разбила в ванной стакан для зубных щёток. Третье пришло, когда небо очищалось от грозовых облаков и золотой свет заходящего солнца начал вливаться в разрывы между ними. Они с Амандой находились в кабинете Скотта над амбаром. Лизи просматривала бумаги на его столе, Большом Джумбо Думбо. Из того, с чем успела ознакомиться, самым интересным оказался конверт с довольно-таки фривольными французскими открытками. На приклеенном к верхней части конверта бумажном прямоугольнике Скотт (его почерк Лизи узнавала без труда) написал: «Кто мне прислал ЭТО???» Рядом с выключенным компьютером стояла коробка из-под обуви, в которой лежал револьвер. Крышку Лизи не сняла, но клейкую ленту отлепила. Аманда прошла в комнату, где стояли телевизор и музыкальный центр. Время от времени Лизи слышала ворчание старшей сестры по поводу царящего там беспорядка: всё лежало не на своих местах. Однажды Аманда даже задала риторический вопрос: «И как только Скотт мог здесь хоть что-то найти?» Вот тут предчувствие беды и накрыло Лизи. Она задвинула ящик, содержимое которого разбирала, и села на стул с высокой спинкой. Закрыла глаза и просто ждала, а что-то накатывало на неё. Как выяснилось, песня. Ментальный музыкальный автомат включился, и зазвучал чуть гнусавый, но весёлый голос Хэнка Уильямса, который запел: «Прощай, Джо, нам уже пора, ох, друг мой, нам уже пора, толкай пирогу…» — Лизи! — позвала Аманда из комнаты, где Скотт обычно слушал музыку или смотрел фильмы по видику. Если не смотрел их в доме, глубокой ночью, в спальне для гостей. И Лизи услышала голос профессора кафедры английского языка и литературы колледжа Пратта, расположенного в Боулинг-Грин, всего в каких-то шестидесяти милях от Нашвилла. Чуть дальше длинного плевка, миссис. «Я думаю, вы должны приехать сюда как можно быстрее, — сказал ей по телефону профессор Мид. — Вашему мужу стало плохо. Боюсь, очень плохо». Моя Ивонн, сладчайшая моя, ох, друг мой… — Лизи! — звонко крикнула Аманда, живая и энергичная. Кто-нибудь мог поверить, что восемью часами раньше она пребывала в глубокой коме? Нет, мадам. Нет, добрый сэр. «Духи сделали всё это за одну ночь, — подумала Лизи. — Да, за одну ночь». Доктор Джантзеи считает, что необходимо хирургическое вмешательство. Без торакотомии[113] не обойтись. И Лизи подумала: «Парни вернулись из Мексики. Вернулись обратно в Анарен. Потому что Анарен был их домом». Какие парни, позвольте спросить? Чёрно-белые парни. Джефф Бриджес и Тимоти Боттомс. Парни из фильма «Последний киносеанс». «В этом фильме всегда настоящее и они всегда молоды, — подумала Лизи. — Они всегда молоды, а Сэм Лев всегда мёртв». — Лизи? Она открыла глаза и увидела большую сиссу, которая стояла у входа в другую комнату, глаза Аманды ярко сверкали, а в руке она держала видеокассету с фильмом «Последний киносеанс»… и Лизи почувствовала, да, что вернулась домой. Ощущение возвращения домой, ох, подумать только. И почему? Потому что пьющий из пруда получает некие маленькие привилегии? Потому что иногда ты приносишь в этот мир то, что взял в том мире? Взял или проглотил? Да, да и да. — Лизи, дорогая, ты в порядке? Такая искренняя тревога, такая долбаная материнская заботливость были столь несвойственны Аманде, что Лизи подумала, а не прислышалось ли ей всё это. — Всё отлично, — ответила она. — Просто дала отдохнуть глазам. — Ты не будешь возражать, если я посмотрю этот фильм? Нашла его среди остальных видеокассет. В основном там мусор, но этот фильм я давно хотела посмотреть и никак не могла до него добраться. Может, он меня отвлечёт. — Смотри, конечно, — ответила Лизи, — но учти, я уверена, где-то посередине часть фильма стёрта. Плёнка очень старая. Аманда смотрела на заднюю сторону футляра видеокассеты: — Джефф Бриджес выглядит просто мальчишкой. — В этом фильме он и есть мальчишка, не так ли? — устало ответила Лизи. — И Бен Джонсон, разумеется, уже умер… — Аманда замолчала. — Может, лучше не смотреть? Мы можем не услышать твоего бой… мы можем не услышать этого Дули, когда он придёт. Лизи откинула крышку коробки из-под обуви, достала «Следопыта», нацелила на ступени, которые вели в амбар. — Я заперла дверь наружной лестницы, поэтому он может подняться сюда только по этой. И я за ней слежу. — Он может поджечь амбар, — нервно вырвалось у Аманды. — Он не хочет меня поджарить… какое в этом удовольствие? — И потом, подумала Лизи, у меня есть место, куда я могу уйти. Пока во рту чувствуется сладость, как сейчас, есть место, куда я могу уйти, и я сомневаюсь, что у меня возникнут проблемы с тем, чтобы взять тебя с собой, Анда. Потому что даже после двух порций гамбургера и двух стаканов вишнёвого «кулэйда» эта сладость оставалась во рту. — Ну, если ты считаешь, что фильм тебе не помешает… — Я что, готовлюсь к экзаменам? Смотри, конечно. — Аманда ретировалась в другую комнату. — Будем надеяться, что видеомагнитофон работает. — Тоном она напоминала женщину, которая обнаружила на чердаке граммофон и стопку древних, на ацетатной основе, пластинок. Лизи оглядела многочисленные ящики Большого Джум-бо Думбо, подумала, что просматривать сейчас их содержимое — напрасный труд… и, вероятно, так оно и было. Почему-то она не сомневалась, что интересного здесь будет мало. И в ящиках, и в бюро, и даже на жестких дисках компьютеров. Нет, возможно, всё это являло собой маленькую сокровищницу для безумных инкунков, коллекционеров и учёных, создававших себе репутацию в научном мире исследованиями литературного эквивалента отрезанной пуповины в узкоспециализированных журналах друг друга; честолюбивые, чрезмерно образованные придурки, которые полностью потеряли связь как с книгами, так и с настоящим чтением, и десятилетиями рылись не пойми в чём, напрочь забыв, что не всё золото, что блестит. Стоящее из амбара уже вынесли. Всё произведения Скотта Лэндона, которые радовали его постоянных читателей (летящих на самолёте из Лос-Анджелеса в Сидней, сидящих в комнате ожидания больницы, коротающих время долгим дождливым летним днём, чередующих бестселлер недели с кроссвордом), уже опубликовали. «Секретная жемчужина», роман, появившийся на прилавках через месяц после его смерти, стал последним. Нет, Лизи, прошептал голос, сначала она подумала, что Скотта, а потом (безумие какое-то) решила, что это голос старины Хэнка. И это действительно было безумием, потому в голове у неё прозвучал вовсе не мужской голос. Значит, голос доброго мамика, который иногда что-то ей нашёптывал? Я думаю, ты хотела, чтобы я тебе кое-что сказала. Насчёт истории. Нет, не доброго мамика (хотя жёлтый афган доброго мамика имел к этому некое отношение), а Аманды. Они сидели рядом на каменных скамьях, смотрели на парусник «Холлихокс», который всегда покачивался на якоре и никуда не уплывал. Лизи не осознавала, как похожи голоса и интонации её матери и самой старшей сестры, пока не вспомнила о тех мгновениях на скамьях. И… Что-то насчёт истории. Твоей истории, истории Лизи. Аманда действительно это сказала? Теперь всё казалось сном, и полной уверенности у Лизи не было, но вроде бы сказала. И афгане. Только… — Только он называл его африканом, — проговорила Лизи. — Он называл его африканом и он называл это булом. Не бупом, не бипом, а булом. — Лизи? — позвала Аманда из другой комнаты. — Ты что-то сказала? — Разговариваю сама с собой, Анда. — То есть у тебя есть деньги в банке, — отозвалась Аманда, а потом слышался только саундтрек фильма. Лизи, похоже, помнила каждую его ноту, каждый звук. Если ты оставил мне историю, Скотт, где она? Не здесь, не в кабинете, я готова поспорить на любые деньги. И не в амбаре… там нет ничего, кроме ложных булов вроде «Айк приходит домой». Но тут она кривила душой. В амбаре она нашла как минимум два приза: лопату с серебряным штыком и кедровую шкатулку доброго мамика, которую засунули под бременскую кровать. А в шкатулке обнаружился жёлтый вязаный квадрат, «услада». Не об этом ли говорила Аманда? Лизи так не думала. В шкатулке была история, да только их история: «Скотт и Лизи: Теперь нас двое». А что есть её история? И где она? И, если уж речь зашла о «где», где Чёрный принц инкунков? Не оставил весточки ни на автоответчике Аманды, ни на её автоответчике. Она нашла только одно сообщение — на автоответчике, который стоял в доме. От помощника шерифа Олстона.