– Он страшно умный, – заметила Венди, – но в остальном вроде бы славный мальчуган. – Хм-хм, славный он или нет, разбираться будут другие, а сейчас у меня просто разыгралось любопытство. Билл, поставь на место табельные часы, пока не сломал, и принеси мне из кабинета колы. 18 Пока Тим пересказывал шерифу Эшворту историю, которую они с Венди услышали от Люка, а Золотая команда приближалась к хардивиллской развязке магистрали I-95, где им предстояло свернуть к Дюпрею, Ник сгонял детей из кинозала в маленькую комнату отдыха Дальней половины. Некоторые дети держались на удивление долго, вот Джордж Айлз, например. Некоторые начинали рассыпаться почти сразу – похоже, именно это происходило с Айрис Стэнхоуп. На этот раз у нее не наступило того, что дети на Дальней половине называли «отскоком», – короткой передышки от головной боли после кино. Глаза у девочки были пустые, рот открыт. Она стояла у стены, опустив голову, волосы падали ей на лицо. Хелен подошла и обняла ее за плечи. Айрис этого словно не заметила. – Что мы здесь делаем? – спросила Донна. – Я хочу к себе в комнату, спать. Ненавижу киношные вечера. Она говорила плаксиво и раздраженно, однако по крайней мере понимала, кто она и где находится. Джимми и Хэл вроде бы тоже. Они выглядели осоловелыми, но не такими раздавленными, как Айрис. Кино больше не будет, сказал Авери. Никогда. Его голос у Калиши в голове звучал громче обычного, и для нее это почти однозначно доказывало, что вместе они и правда сильнее. – Смелое предсказание, – заметил Никки. – Особенно от такого мелкого сопляка, как ты, Авестер. Хэл и Джимми улыбнулись этим словам, а Кэти даже хихикнула. Только Айрис смотрела в никуда и отрешенно чесала у себя в паху. Лен уставился в телевизор, хотя там ничего не шло. Калиша подумала, что он, наверное, разглядывает свое отражение. У нас мало времени, сказал Авери. Скоро кто-нибудь придет разогнать нас по комнатам. – Наверное, Коринна, – предположила Калиша. – Ага, – согласилась Хелен. – Сучья ведьма Запада[52]. – И что нам делать? – спросил Джордж. На мгновение Авери как будто опешил, и Калиша испугалась. Потом мальчик, который сегодня утром думал, что его жизнь окончится в баке с водой, протянул руки. – Беритесь за меня, – сказал он. Встанем в круг. Все, за исключением Айрис, прошаркали к нему. Хелен Симмс взяла Айрис за плечи и направила в составленный другими неровный кружок. Лен с большим сожалением оглянулся через плечо на телевизор, затем со вздохом тоже протянул руку. – А, пофиг. – Правильно, пофиг, – сказала Калиша. – Терять нам нечего. Левой рукой она взяла правую руку Лена, а правой – левую руку Никки. Айрис присоединилась к ним последней и, взявшись за руки с Джимми Куллумом и Хелен, вдруг резко вскинула голову. – Где я? Что мы делаем? Кино закончилось? – Тс-с, – шикнула Калиша. – У меня голова не так сильно болит! – Хорошо. А теперь тихо. Остальные подхватили: Тс-с… тс-с… Айрис, тс-с. Каждое следующее «тс-с» звучало громче. Что-то менялось. Что-то нарастало. Рычаги, подумала Калиша. Вот рычаги, Авери. Он кивнул ей с противоположной стороны круга. Это была еще не сила, пока еще не сила, и Калиша знала, как опасно принимать это за силу, однако потенциал силы уже чувствовался. Будто вдыхаешь воздух за мгновение до того, как разразится мощнейшая летняя гроза. – Ребята? – робко проговорил Лен. – У меня голова прояснилась. Уж и не помню, когда она последний раз была такой ясной. – Он почти в панике посмотрел на Калишу. – Не бросай меня, Ша! Все хорошо, мысленно передала она ему. Тебе ничего не угрожает. Это было неправдой. Опасность угрожала им всем. Калиша знала, что будет дальше, что должно произойти дальше, и боялась этого. Боялась и в то же время хотела. Даже не просто хотела. Жаждала всей душой. У них в руках взрывчатка, и все может закончиться плохо, однако у Калиши было чувство, что это правильно. Авери заговорил тихо и четко: – Думайте. Думайте вместе со мной, ребята. Его мысль и вызванный ею образ тоже были четкими. К нему присоединился Никки. Потом Кэти, Джордж и Хелен. И Калиша. И все остальные. Они скандировали, как в конце кино. Думай о бенгальском огне. Думай о бенгальском огне. Думай о бенгальском огне. Появились точки, более яркие, чем обычно. Послышался гул, громкий, как никогда. Возник бенгальский огонь, рассыпающий искры. И внезапно их стало не одиннадцать, а двадцать восемь. Зажигание, подумала Калиша. Ее охватил страх. И ликование. И ощущение внутренней чистоты, почти святости. О БОЖЕ МОЙ 19 Тим закончил пересказывать историю Люка. Некоторое время шериф Эшворт молча сидел в кресле дежурного, сцепив пальцы на объемистом животе. Потом взял флешку, поглядел на нее, будто впервые видел такое устройство, и положил обратно. – Он не знает, что на ней? Так он тебе сказал, да? Просто получил ее от экономки вместе с ножом, которым провел себе операцию на ухе? – Да, по его словам – так. – Пролез под оградой, прошел через лес, спустился в лодке по реке, совсем как Гек и Джим, а потом проехал на товарняке большую часть Восточного побережья. – Если ему верить, то да, – сказала Венди. – Что ж, увлекательная история. Мне особенно понравилось про телепатию и воздействие мыслью на физические предметы. Похоже на то, что рассказывают старухи на своих посиделках – про кровавые дожди и чудодейственные свойства воды, скопившейся в старых пнях. Венди, разбуди мальчика. Поласковей. Что бы с ним ни произошло на самом деле, видно, что он здорово натерпелся. Но я хочу смотреть эту штуку вместе с ним. Венди прошла через комнату и потрясла Люка за плечо. Сперва чуть-чуть, потом посильнее. Он забормотал, застонал и попытался откатиться от нее. Она взяла его за руку. – Ну же, Люк, открой глаза и… Он вскочил так резко, что Венди попятилась. Глаза у Люка были открыты, но ничего не видели, волосы стояли торчком, словно иглы дикобраза. – Они что-то делают! Я видел бенгальский огонь! – Чего это он? – спросил Джордж Баркетт. – Люк, – начал Тим, – все хорошо, тебе просто присни… – Убейте их! – заорал Люк, и в отделении для задержанных с грохотом захлопнулись двери всех четырех камер. – Уничтожьте гадов! Бумаги стайкой перепуганных птиц взлетели со стола дежурного. Тим ощутил, как мимо него пронесся поток воздуха, достаточно сильный, чтобы взъерошить волосы. Венди тихонько вскрикнула. Шериф Джон поднялся на ноги. Тим разок сильно встряхнул Люка: – Проснись, Люк, проснись! Порхавшие по комнате бумаге упали на пол. Все полицейские, включая шерифа Джона, смотрели на Люка, открыв рот. Люк размахивал руками перед лицом. – Прочь! – бормотал он. – Подите прочь! – Хорошо, – сказал Тим и выпустил его плечо. – Я не вам, я точкам. Штази-о… – Люк выдохнул и провел рукой по грязным волосам. – Все. Исчезли. – Это ты сделал? – спросила Венди, указывая на разбросанные бумаги. – Ты правда это сделал? – Что-то тут безусловно похозяйничало, – заметил Билл Уиклоу. Он смотрел на табельные часы ночного обходчика. – Стрелки крутились… как сумасшедшие… а теперь встали. – Они что-то делают, – сказал Люк. – Мои друзья. Я это чувствую даже здесь. Как такое может быть? Господи, моя голова! Эшворт подошел к нему и протянул руку. Тим отметил, что другая его рука лежит на рукояти пистолета в кобуре. – Я шериф Эшворт, сынок. Пожмешь мне руку?