– Кусок пончика, – ответил Люк. – Не очень большой. – Господи! Надо тебя накормить. – Да, – сказал Люк. – Пожалуйста. Тим достал из кармана мобильный. – Венди? Это Тим. Ты не могла бы сделать мне одолжение? 9 Комната Авери на Дальней половине была совершенно голая. Самая простая койка. Никаких никелодеоновских постеров на стенах, никаких солдатиков на столе. Авери ничуть не огорчился. Ему было всего десять, но сейчас требовалось быть взрослым, а взрослые не играют в солдатиков. Только мне одному не справиться, подумал он. Вспомнилось прошлое Рождество. Думать об этом было больно. Ему подарили замок «Лего», который он просил, только Авери глядел на высыпанные детальки и не понимал, как собрать из них нарисованный на коробке красивый замок с башенками, воротами и подъемным мостом, и потому заплакал. Тогда отец (которого наверняка уже нет в живых) встал рядом с ним на колени и сказал: Мы будем смотреть в инструкцию и делать все вместе. Шажок за шажком. И они собрали. Замок стоял на столе у Авери в комнате, а солдатики его охраняли. Этот замок – единственное, чего не сумели повторить к его пробуждению на Ближней половине. Сейчас он лежал на койке в голой комнате, одетый в сухое, и вспоминал, каким красивым был замок, когда его собрали. И слушал гул. Гул на Дальней половине слышался постоянно. В комнатах громко, в коридорах очень громко, а громче всего – за столовой, там, где запертые двойные двери позади комнаты отдыха смотрителей вели в дальнюю половину Дальней половины. Смотрители часто называли эту часть здания Овощебазой, потому что дети, жившие в ней (если это можно назвать жизнью), были овощами. Гудунами. Авери догадывался, что они еще полезны. Как бывает полезна обертка от батончика «Херши», пока не вылижешь ее дочиста. Тогда ее можно выбросить. Дверь комнаты была заперта. Авери сосредоточился и попробовал открыть замок. За дверью ничего не было, кроме коридора с синим ковром; Авери хотел проверить, получится ли, просто ради эксперимента. Он чувствовал, что механизм пытается повернуться, однако сладить с ним все-таки не сумел. Интересно, сумел бы Джордж Айлз? Джордж с самого начала был сильный ТЛК-положительный. Наверное, сумел бы, если ему немного помочь. Авери вновь вспомнил отцовские слова: Будем делать вместе. Шажок за шажком. В пять часов дверь открылась, и в комнату заглянул неулыбчивый смотритель, одетый в красное. Здесь сотрудники бейджиков с именами не носили, однако Авери и не нуждался в бейджике. Это был Джейкоб, известный среди коллег как Джейк-Змей[44]. Служил на флоте. Ты хотел стать «морским котиком», подумал Авери, да не вышло. Тебя вышвырнули. Наверное, ты слишком любил делать людям больно. – Обед, – сказал Джейк-Змей. – Если хочешь есть, иди в столовую. Если нет, я запру тебя до киносеанса. – Я хочу есть. – Хорошо. Любишь кино, малыш? – Да, – сказал Авери и подумал: Но эти фильмы мне не понравятся. Они убивают людей. – Тебе понравится, – сказал Джейк. – В начале всегда показывают мультик. В столовку вон туда, налево. И пошевеливайся. Джейк крепко шлепнул его по заду, чтобы шел быстрее. В столовой – угрюмом помещении, выкрашенном той же темно-зеленой краской, что и жилой коридор на Ближней половине, – дети, человек десять-двенадцать, ели что-то пахнущее как говяжье рагу «Динти Мур». Мама подавала «Динти Мур» не реже двух раз в неделю, потому что его любила младшая сестренка Авери; ее, наверное, тоже убили. Дети по большей части выглядели как зомби, у многих по подбородку текли слюни. Одна девочка курила за едой. На глазах у Авери она стряхнула пепел себе в тарелку, обвела столовую пустым взглядом и продолжила есть. Калишу он почувствовал еще в туннеле и сейчас увидел ее за столом у дальней стены. Авери поборол желание подбежать и обнять ее. Это привлекло бы внимание, чего Авери никак не хотел. Рядом с Ша сидела Хелен Симмс, безвольно положив руки на стол по обе стороны от тарелки. Взгляд ее был устремлен в потолок. Когда она впервые появилась на Ближней половине, волосы у нее были ярко выкрашены; сейчас они тусклыми лохмами свисали на исхудалое лицо. Калиша кормила подругу с ложечки, вернее, пыталась кормить. – Ну же, Хелен, ешь. Хелендваген, ну давай же. Ша затолкнула ложку рагу Хелен в рот, а когда кусок неведомого мяса начал падать у нее с нижней губы, той же ложкой подтолкнула его обратно. На этот раз Хелен проглотила еду, и Ша улыбнулась: – Вот и умница. Ша, подумал Авери. Привет, Ша. Та растерянно огляделась, увидела его и расплылась в улыбке. Авестер! По подбородку Хелен стекала струйка бурой мясной подливки. Никки, сидевший по другую сторону от Хелен, вытер ей подбородок бумажной салфеткой. Джордж, который сидел напротив Никки, обернулся. – Эй, гляньте-ка, Авестер, – сказал Джордж. – Ша говорила, что ты, наверное, придешь. Добро пожаловать в наш счастливый дом, маленький герой. – Если будешь есть, бери тарелку, – сказала пожилая женщина с недобрым лицом. Авери знал, что ее зовут Коринна и она любит раздавать оплеухи. Получает от этого удовольствие. – Я сегодня закрываю столовую пораньше, из-за кино. Авери взял тарелку и половником зачерпнул себе рагу. Да, это был «Динти Мур». Авери положил сверху кусок белого хлеба и пошел за стол к друзьям. Ша улыбнулась ему. Голова у нее сегодня болела сильнее обычного, но она все равно улыбнулась, и от этого ему захотелось смеяться и плакать одновременно. – Ешь, приятель, – сказал Никки, хотя сам своему совету не последовал; его тарелка была почти полная. Он то и дело потирал левый висок, глаза у него налились кровью. – Знаю, с виду похоже на дрисню, но лучше не смотреть кино на пустой желудок. Люка поймали? – транслировала Калиша. Нет. Они все напуганы до потери пульса. Отлично. Отлично. Нам перед кино будут делать болючие уколы? Сегодня вряд ли. Кино еще новое, мы его только один раз видели. Джордж смотрел на них понимающим взглядом. Он слышал. Когда-то, на Ближней половине, Джордж был только ТЛК; теперь он умел больше. Как и они все. Ближняя половина усиливает те способности, что у тебя есть, однако того, что появилось у Авери из-за бака, нет ни у кого. Он теперь многое знает. Например, про опыты на Ближней половине. В основном это побочные проекты доктора Хендрикса, а вот уколы делают с практической целью. Некоторые из них служат триггерами; их Авери не получал. Он попал прямиком в бак и там приблизился к самым вратам смерти, а то и прошел в них; теперь он способен вызывать Штази-огоньки практически когда пожелает. Ему не нужно кино, не нужно участвовать в групповом мышлении, ради которого и существует Дальняя половина. Но ему всего десять. И это осложняет дело. Авери начал есть и одновременно попытался нащупать Хелен. К его радости, она все еще была здесь. Хелен ему нравилась. Она не такая, как эта гадина Фрида. Ведь и без всякой телепатии ясно: Фрида обманом вытянула у него правду, а потом настучала. Хелен? Нет. Не разговаривай со мной, Авери, мне надо… Хотя фраза оборвалась, Авери вроде бы все равно понял. Хелен надо прятаться. В голове у нее губка с болью, от которой она прячется, как может. Прятаться от боли вполне разумно, да вот беда: губка набухает и набухает. Скоро губка займет всю голову и раздавит Хелен о заднюю стенку черепа, как муху на стене. И тогда Хелен перестанет существовать. Во всяком случае, она будет уже не Хелен. Авери вошел в ее голову. Это оказалось легче, чем повернуть замок в двери комнаты, ведь он изначально был сильным ТЛП, а с ТЛК еще не освоился и легко мог напортачить. Он понимал, что не сумеет совсем убрать боль, но вдруг удастся ее облегчить? Так будет лучше для Хелен и для всех остальных… потому что им потребуются все силы, какие удастся собрать. Глубоко у Хелен в голове он отыскал болевую губку и велел ей не пухнуть. Велел уйти. Она не послушалась. Он стал на нее давить. Перед глазами начали появляться цветные огоньки, они медленно клубились, как сливки в кофе. Авери надавил сильнее. Губка была упругая и очень тугая. Калиша, помоги мне. Чем? Что ты делаешь? Он объяснил. Она вошла в голову Хелен, поначалу неуверенно. Они надавили вместе. Болевая губка немного поддалась. Джордж, транслировал Авери, Никки, помогите нам. Никки сумел немного помочь. Джордж сперва глянул ошарашенно, потом присоединился к ним, но тут же отпрянул. – Не могу, – шепнул он. – Там темно. Не бойся темноты! – вступила Калиша. Мы сумеем помочь! Джордж вернулся. Нехотя, да и помочь он толком не мог. Но по крайней мере был с ними. Это всего лишь губка, сказал им Авери. Он уже больше не видел своей тарелки с рагу – все скрыло кружение Штази-огоньков. Она вам ничего сделать не может. Давите на нее! Все вместе! Они налегли, и кое-что произошло. Хелен перевела взгляд с потолка на Авери. – Надо же, кто здесь, – хрипло проговорила она. – У меня голова чуть меньше болит. Слава богу. И принялась есть сама. – Вот черт, – сказал Джордж. – Охренеть. Получилось. Ник широко ухмыльнулся и поднял раскрытую ладонь. – Дай пять, Авери. Авери хлопнул его по ладони, но хорошее чувство исчезло вместе с огоньками. Голова у Хелен снова заболит и будет болеть сильнее всякий раз, как она смотрит кино. И то же самое будет с Ша. И с Никки. И с ним самим. Рано или поздно все их голоса присоединятся к гулу, идущему из Овощебазы. Может быть… если они объединятся… и создадут собственное групповое мышление… если есть способ создать щит… Ша. Она глянула на него. Прислушалась. Никки и Джордж тоже слушали, насколько могли. Ощущение было, что они почти глухие. А вот Ша слушала. Съела немного рагу, потом отложила ложку и мотнула головой. Нам не убежать, Авери. Если ты об этом думаешь, то забудь. Знаю, что не убежать, однако что-то надо делать. Надо помочь Люку. И себе. Я вижу детальки, но не знаю, как собрать их вместе. Я не… – Ты не знаешь, как построить замок, – тихо, задумчиво проговорил Никки. Хелен опять перестала есть и уставилась в потолок. Болевая губка у нее в мозгу снова разбухала. Никки положил ей в рот еще ложку рагу. – Сигареты! – кричал один из смотрителей, протягивая пачку. Здесь, судя по всему, курение было бесплатным и даже поощрялось. – Кто хочет сигаретку перед кино? Нам отсюда не убежать, транслировал Авери, поэтому помогите мне построить замок. Стену. Щит. Наш замок. Нашу стену. Наш щит. Авери глянул на Калишу, потом на Никки, потом на Джорджа и снова на Калишу, умоляя ее понять. Взгляд Калиши просветлел. Она поняла, подумал Авери. Слава богу, она поняла. Калиша начала было говорить, но тут же закрыла рот, когда смотритель – его звали Клинт – прошел мимо них с криком: – Сигареты! Кто хочет сигаретку перед кино?