– С Новым го… – Она не успевает договорить: что-то меняется. Меняется все. Трэвис вдруг предстает перед ней очень четко, объемно и ярко, словно что-то подсвечивает его изнутри, и весь мир отступает на задний план. Гвенди смотрит на крошечный шрамик на подбородке у Трэвиса и откуда-то знает, что его укусила собака – соседский пес Барни, в которого восьмилетний Трэвис кидал камнями через забор. Это было в Бостоне, где Трэвис вырос. Гвенди смотрит на его густые волнистые волосы и откуда-то знает, что у него давний роман с парикмахершей, незамужней молодой женщиной по имени Кэти, которая вместе с трехлетним сынишкой живет в трейлерном парке на окраине города. Бриджит ничего не знает… …зрение у Гвенди туманится, все расплывается перед глазами. Трэвис уносится прочь, словно подхваченный черным вихрем, и все остальное вокруг него снова возвращается в фокус. – Что с тобой? – спрашивает Трэвис. Он стоит в нескольких футах от нее, в его глазах тревога. Гвенди моргает и озирается по сторонам. – Все хорошо. Голова слегка закружилась. – Господи, мне показалось, что у тебя какой-то припадок, – говорит он. – Пойдем. – Бриджит берет ее под руку. – Тебе надо сесть. – Со мной все в порядке. – Гвенди не хочет садиться. Она хочет как можно быстрее отсюда сбежать. – Я, наверное, поеду домой. Сегодня был долгий день. – Может быть, тебе не стоит садиться за руль? Трэвис тебя отвезет… – Со мной все в порядке, – повторяет Гвенди, заставляя себя улыбнуться. – Честное слово. Бриджит пристально изучает ее лицо. – Ладно, уговорила. Только езжай осторожнее. – Да, конечно, – отвечает ей Гвенди. – Я позвоню тебе завтра. Черт возьми, что это было? – размышляет она по дороге к машине. Она даже не знает, как описать произошедшее. Знает только, что никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. Как будто открылась некая дверь и Гвенди шагнула через порог. Но шагнула куда? В душу Трэвиса? Звучит надуманно, как сцена из фантастического романа, и все-таки в этом есть смысл. Как есть смысл и в том, что пульт управления снова возник в ее жизни. Может быть, это какой-то побочный эффект? Из-за того, что она дала маме волшебные шоколадки? Но почему Трэвис? Они почти незнакомы, и он точно был не единственным человеком, с кем Гвенди сегодня вступала в телесный контакт. За вечер она обменялась рукопожатиями с десятками других людей. Внезапно из сумрака перед ней выросла темная фигура. – У вас все в порядке, миссис Питерсон? Гвенди испуганно замирает на месте. Это тот незнакомец, которого она видела на площади – высокий мужчина в бейсболке с эмблемой «Патриотов», – и сейчас он стоит так близко к ней, что запросто сможет коснуться ее, если вытянет руку. В переулке темно. – У меня все в порядке, – отвечает Гвенди, стараясь не выдать голосом страх. – Вам не кажется, что не стоит вот так внезапно кидаться наперерез людям из темноты? Особенно если учесть, что сейчас в городе неспокойно. – Прошу меня извинить, – говорит незнакомец мягким, приятным голосом. – Я видел, что произошло, и волновался за вас. – Вы за меня волновались, – повторяет Гвенди с раздражением. – Вы видели, что произошло. А почему вы вообще наблюдали за мной, мистер?.. – Нолан. – Распахнув куртку, он демонстрирует ей полицейский значок, прикрепленный к ремню. – Детектив Нолан. Гвенди ощущает, как лицо наливается краской. – Вот теперь я себя чувствую очень глупо. Детектив поднимает руки. – Это моя вина, мэм. Я должен был сразу представиться. – Шериф Риджвик попросил вас за мной присмотреть? – Нет, мэм, – говорит он. – Насколько я понял по его рассказам, шериф убежден, что вы не нуждаетесь ни в чьей защите. Гвенди смеется. Да, Норрис мог бы такое сказать, слово в слово. – Ну, что ж. До свидания, детектив. Спасибо, что за мной приглядываете. Он молча кивает и идет прочь, в сторону главной площади. Гвенди выходит из темного переулка на освещенную улицу. Ей навстречу идет пожилой джентльмен. Она узнает его и решает провести эксперимент. – Здравствуйте, мистер Галлахер. С Новым годом! – Она снимает перчатку и протягивает ему руку. – И вас, дорогая, с Новым годом. – Старый учитель алгебры крепко жмет Гвенди руку. Она чувствует шершавые мозоли у него на ладони. – Зайдете как-нибудь в школу? Детишки будут вам рады. – Непременно зайду, – отвечает Гвенди, ожидая, не произойдет ли чего-нибудь, хоть чего-нибудь необычного. Ничего не происходит. Гвенди идет дальше и сворачивает на Главную улицу, где оставила машину. Задумавшись о пульте управления и шоколадных зверюшках, она не смотрит под ноги и не замечает обледенелого участка на тротуаре. Все происходит мгновенно: вот она идет мимо закусочной, мельком взглянув на свое отражение в темной витрине, а вот уже падает, поскользнувшись, и отчаянно машет руками, пытаясь удержать равновесие. Кто-то ловит ее, крепко обхватив за талию. – О Господи, – выдыхает она, выпрямляясь. – Вы чуть не упали, миссис Питерсон. – Лукас Браун отпускает ее, наклоняется и поднимает с земли перчатку Гвенди. – Вы обронили. – Он улыбается и протягивает ей перчатку, их пальцы соприкасаются… …и Главная улица вдруг стремительно отодвигается куда-то вдаль, припаркованные у тротуара машины, фонари и витрины исчезают из виду, и Гвенди видит только его, очень четко и ясно, до мельчайших деталей. Он заслоняет собою весь мир, и теперь она знает. Зубная Фея. Это он, Лукас Браун. Она смотрит на его руку и видит, как эта рука в тонкой медицинской перчатке сжимает стальной инструмент и сует его в рот манекена с искусственными зубами. Манекен лежит на хорошо освещенном столе. Он сам в белом халате, на нагрудном кармане вышита надпись: «Университет Буффало. Факультет стоматологии»… и вот та же рука – грязная, без перчатки – держит ржавые плоскогубцы. Лукас Браун стоит над испуганно сжавшейся Деборой Паркер, в ее глазах плещется ужас. Носы его ковбойских сапог забрызганы кровью… капли густые, блестящие… На долю секунды все погружается в темноту, а потом окружающий мир снова встает на место и обретает прежнюю четкость. Гвенди стоит на Главной улице, перед ней – Лукас Браун. – Что это было? – говорит он, прищурившись. – Вам плохо? – Нет… Все хорошо. – Собственный голос кажется ей глухим и далеким. – Спасибо. Если бы не вы, я бы точно упала. Мимо проходит, держась за руки, юная парочка. Парень, явно косящий под Джеймса Дина – в кожаной куртке, с дымящейся сигаретой во рту, – кивает им и говорит: – Привет, Лукас. Лукас не отвечает, даже не смотрит на парня – он наблюдает, как Гвенди переходит на другую сторону улицы. Взгляд у него настороженный, подозрительный. Гвенди садится в машину и резко захлопывает дверцу. У нее дрожат руки, сердце колотится так, словно сейчас разорвется. Она заводит машину и сразу срывается с места, не дожидаясь, когда прогреется двигатель. Взглянув в зеркало заднего вида, видит, что Лукас Браун так и стоит посреди тротуара и смотрит ей вслед. 68 Шериф Риджвик берет трубку после первого же гудка. – Алло. – Это Лукас Браун! – Гвенди почти кричит. – Лукас Браун – Зубная Фея! – Гвенди? Ты в курсе, который час? – Норрис, послушай меня. Пожалуйста. Я думаю, Дебора Паркер еще жива. Но я не знаю, сколько ей еще осталось. – Ладно, давай все сначала. Во-первых, откуда такие сведения? – Я только что встретила Лукаса Брауна на Главной улице, и… – Что ты делала на Главной улице посреди ночи? – Возвращалась к машине с новогодних гуляний, – отвечает Гвенди, начиная раздражаться. – Но это не важно. Лукас Браун учился на стоматолога в Университете Буффало. – Откуда ты знаешь? И кстати, откуда ты знаешь Лукаса Брауна? – Мы познакомились в тот день, на поле. Они с отцом тоже приехали поучаствовать в поисках. Его отец говорил, что Лукас учился в Университете Буффало, но потом там возникла какая-то неприятная ситуация, и он забрал документы, так и не доучившись. – И сегодня, когда ты встретила Лукаса на Главной улице, он сказал, что учился на стоматолога? Гвенди отвечает, секунду помедлив: – Что-то вроде того. – Она делает глубокий вдох. – Норрис, он был в ковбойских сапогах. Мне показалось, на них была кровь. В трубке слышится какое-то шуршание. – Ты сейчас где? – Я в машине. Как раз свернула на сто семнадцатое шоссе. Еду домой.