МАЙК. Все… ПРОСТО… ЗАТКНИТЕСЬ! Ближайшие к нему люди замирают… и тишина распространяется, как волны от брошенного в воду камня. Только РОББИ БИЛС не поворачивается к констеблю, но это нас вряд ли удивляет. РОББИ. Где Ферд? Он умеет оказывать первую помощь… Ферд Эндрюс, где ты, черт побери? ФЕРД (из последних рядов толпы). Здесь. Мы видим, как он проталкивается вперед. РОББИ. Тащи сюда свою задницу! Дайте ему пройти! Мой мальчик… ХЭТЧ. Достаточно. Заткнись. РОББИ. Не тебе приказывать мне заткнуться, жирдяй. Ты и так достал меня по полной. Мужчины стоят лицом к лицу, каждый с потерявшим сознание ребенком на руках, но все равно готовые сцепиться. МАЙК. Прекратите. Оба. Робби, не думаю, что жизнь Дона сейчас в непосредственной опасности. Или Пиппы, или Ральфи, или кого-то еще. УРСУЛА стоит на коленях, склонившись над САЛЛИ. МОЛЛИ что-то шепчет ей на ухо, и УРСУЛА встает. МЭРИ ХОУПВЕЛЛ. Значит… они не умерли? Островитяне успокоились, смотрят с надеждой. ЭНДИ поднял своего сына ГАРРИ на руки. ДЖИЛЛ стоит рядом. ДЖЕК тоже держит БАСТЕРА на руках, а его жена, изможденная, поседевшая ЭНДЖИ, целует мальчика в щеку и что-то шепчет ему на ухо. ЭНДИ. Я думаю… он спит. УРСУЛА. Это не сон. Если бы они спали, мы смогли бы их разбудить. ФЕРД (наконец-то пробирается сквозь толпу). Тогда что это? МАЙК. Я не знаю. Смотрит на безмятежное лицо РАЛЬФИ, словно пытается понять, что происходит за закрытыми глазами. Камера следует за его взглядом, наплывая на лицо РАЛЬФИ, переходя от среднего плана к крупному и предельно крупному. После этого следует переход на… 54. ЭКСТЕРЬЕР: СИНЕЕ НЕБО, БЕЛЫЕ ОБЛАКА. ДЕНЬ. Небо насыщенно, пронзительно синее, каким оно бывает только в иллюминаторе самолета. До земли примерно 22 000 футов. Ниже, футах на 21 000, – сплошной слой облаков, огромный небесный танцпол. Мы видим, как облачные щупальца тянутся к синеве. Там, где мы находимся, ярко светит солнце и властвует тишина. Ниже ревет и злобствует Буря столетия.18[6700 и 6400 м соответственно.] Что-то клинообразное возникает в облаках, серое на белом. Мы словно видим субмарину, плывущую у самой поверхности воды, или самолет, который вот-вот пробьет облачный слой. С учетом нашего местоположения, можно решить, что это самолет, но нет. «Клин» вырывается из облаков. Его вершина – ЛИГОНЕ, в шерстяной вязаной шапочке, матросском бушлате, синих джинсах и желтых перчатках. Перед ним, словно путеводная звезда, летит трость. Руки ЛИГОНЕ чуть разведены. За одну держится ПИППА ХЭТЧЕР, за другую – РАЛЬФИ АНДЕРСОН. За их руки ухватились ХЕЙДИ и БАСТЕР. Третий эшелон – САЛЛИ и ДОН. Последние – ГАРРИ и маленький ФРЭНК БРАЙТ. Ветер отбрасывает волосы детей со лба, раздувает одежду. На их лицах написано блаженство. ЛИГОНЕ (кричит, обернувшись). Хорошо проводим время, детки? ДЕТИ. Да… Да… Круто… Это здорово! 55. ЭКСТЕРЬЕР: ЛИГОНЕ, КРУПНЫМ ПЛАНОМ. Его глаза черные, с красными прожилками. Когда он улыбается, мы вновь видим заостренные клыки. Тень от трости шрамом рассекает лицо. Дети думают, что летят с чудесным другом. Мы знаем правду: они во власти монстра. ЗАТЕМНЕНИЕ. КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА Акт третий 56. ЭКСТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ. ВЕЧЕР. Его по-прежнему едва видно сквозь буран. Освещенные окна храбро мерцают во тьме. 57. ЭКСТЕРЬЕР: ПРИСТРОЙКА С ГЕНЕРАТОРОМ, ЗА МУНИЦИПАЛИТЕТОМ. ВЕЧЕР. Она едва просматривается, практически занесена снегом, но рев двигателя ни с чем не спутаешь. Потом двигатель кашляет… захлебывается… 58. ИНТЕРЬЕР: МУНИЦИПАЛИТЕТ. ВЕЧЕР. Лампы мигают. 59. ИНТЕРЬЕР: КУХНЯ МУНИЦИПАЛИТЕТА. ВЕЧЕР. ТЕСС МАРЧАНТ, ТАВИЯ ГОДСО И ДЖЕННА ФРИМАН достают коробки свечей из подсобки, примыкающей к кладовой, и выкладывают на столешницу. Лампы продолжают мигать. ТАВИЯ и ДЖЕННА нервно поглядывают на потолок. ТАВИЯ ГОДСО (обращаясь к ТЕСС). Как думаешь, мы останемся без генератора? ТЕСС. Ага. Чудо, что он проработал так долго, ведь его никто не откапывал. Должно быть, ветер не давал снегу забить выхлопную трубу, но сейчас ветер переменился. Что само по себе неплохо. Значит, буря почти закончилась. Она протягивает одну стопку коробок ДЖЕННЕ, вторую – ТАВИИ, третью берет сама. ДЖЕННА. В зал собраний? ТЕСС. Да, туда. Майк хочет все там подготовить в первую очередь. Лампы аварийного освещения его не устраивают. И давайте, дамы, сделаем как можно больше, пока мы что-то видим. 60. ИНТЕРЬЕР: КОРИДОР, ВЕДУЩИЙ К СЕКРЕТАРИАТУ В ПЕРЕДНЕЙ ЧАСТИ МУНИЦИПАЛИТЕТА. Впереди застекленный офис УРСУЛЫ ГОДСО и лестница в подвал. Справа – большой зал собраний, мы видим его через окна в стене коридора. Там примерно сто двадцать островитян: кто-то толпится у импровизированного буфета (количество еды заметно уменьшилось), но большинство сидит на скамьях, пьет кофе и разговаривает. В коридоре стоят стулья; в более спокойные времена ими пользовались люди, пришедшие в муниципалитет по каким-то делам: зарегистрировать автомобиль, собаку, лодку, заплатить налог на собственность, проверить наличие своей фамилии в списке избирателей, может, продлить разрешение на коммерческий вылов рыбы или моллюсков. На стульях расположились еще два десятка островитян; кто-то тихо разговаривает, кто-то дремлет. Теперь они пережидают бурю. ТЕСС, ТАВИЯ и ДЖЕННА торопливо идут по коридору с коробками свечей в руках. Впереди из кабинета УРСУЛЫ выходит ХЭТЧ. ХЭТЧ. Я только что поймал маленький отрывок новостей на короткой волне. Говорят, сегодня мы можем увидеть луну. ТАВИЯ ГОДСО. Так это чудесно. Сидящие в коридоре – они очень напоминают пациентов, ожидающих приема у врача, – тоже так думают, и их громкие аплодисменты будят задремавших, которые начинают спрашивать, что случилось. ТАВИЯ. Ты знаешь, где Урсула? ХЭТЧ. Внизу, с Салли и остальными. Когда я видел ее в последний раз, она спала. (Пауза.) Но не так, как дети. Понимаете? ТАВИЯ. Да… Но я уверена, с ними все будет хорошо. Они проснутся, и все будет хорошо. ХЭТЧ. Надеюсь, ты права, Тавия Годсо. Молюсь, чтобы ты была права. Уходит вниз. Три женщины провожают его сочувственными взглядами, продолжают путь. Когда подходят к лестнице и собираются повернуть направо, в зал заседаний из подвала поднимается ДЖОАННА СТЭНХОУП. ДЖОАННА. Могу я чем-то помочь? ТАВИЯ. Если хочешь, пойди на кухню и принеси оставшиеся свечи. Боюсь, мы скоро останемся без генератора. ТАВИЯ, ТЕСС и ДЖЕННА уходят в зал собраний. ДЖОАННА (она в рекордно короткий срок оправилась от шока, вызванного смертью свекрови) направляется на кухню. Лампы над головой мигают, гаснут, загораются вновь. Островитяне, сидящие на стульях в коридоре, бросают взгляды на потолок и разговаривают шепотом. 61. ИНТЕРЬЕР: ДЕТСКИЙ СПАЛЬНЫЙ УГОЛОК В ПОДВАЛЕ. ВЕЧЕР. Только теперь он выглядит как палата интенсивной терапии в детской больнице после какой-то жуткой трагедии, вроде стрельбы в шотландской школе. УРСУЛА пододвинула раскладушку к раскладушке САЛЛИ и спит, держа руки дочери в своих. МАЙК и МОЛЛИ сидят с РАЛЬФИ, МЕЛИНДА – с ПИППОЙ, откидывает волосы со лба девочки. РОБИШО – с ГАРРИ, КАРВЕРЫ – с БАСТЕРОМ, БРАЙТЫ – с ФРЭНКОМ, ЛИНДА СЕН-ПЬЕР – с ХЕЙДИ. Рядом с ней, тоже одна, – САНДРА БИЛС. В руке у нее махровая салфетка, она осторожно и с любовью вытирает крошки пончика с уголков рта ДОНА. Крепко спящие дети напоминают ангелочков. Даже ДОН.19[13 марта 1996 г. 43-летний Томас Гамильтон расстрелял учащихся и преподавателей начальной школы шотландского города Данблейн, а потом покончил с собой. Погибли 17 человек.] В углу, сцепив руки, не привлекая к себе внимания, молится ПРЕПОДОБНЫЙ БОБ РИГГИНС. ХЭТЧ проскальзывает между самодельными занавесками, останавливается и смотрит на потолок, где вновь начинают мигать лампы. Подача электроэнергии восстанавливается, и ХЭТЧ подходит к детям и родителям. ХЭТЧ (МЕЛИНДЕ). Есть изменения? (Она качает головой.) А у кого-нибудь? МЕЛИНДА (тихо, с отчаянием). Нет. МОЛЛИ. Но дыхание у них нормальное, рефлексы нормальные, а если поднять веко, зрачки реагируют на свет. Это хорошо. ХЭТЧ садится рядом с МЕЛИНДОЙ и всматривается в лицо ПИППЫ. Видит, что ее веки подергиваются, а глазные яблоки двигаются. ХЭТЧ. Ей что-то снится. МАЙК. Им всем. МАЙК и ХЭТЧ переглядываются, потом ХЭТЧ поворачивается к САНДРЕ. ХЭТЧ. Где Робби, Сандра? САНДРА. Не знаю. «И мне все равно», – слышится в ее голосе. Она продолжает вытирать рот ДОННИ. Крошек давно нет, она просто ласкает его, потому что очень любит. 62. ИНТЕРЬЕР: СКАМЬЯ В ЗАЛЕ СОБРАНИЙ, РОББИ БИЛС. ВЕЧЕР. РОББИ сидит один – пусть он и начальник, но как человека его не любят. На заднем плане люди разговаривают, некоторые помогают ТАВИИ, ТЕСС и ДЖЕННЕ ставить свечи в настенные декоративные подсвечники. РОББИ в спортивной куртке. Он сует руку в правый карман и достает револьвер, который мы видели у него в Части первой. Кладет оружие на колени, задумчиво разглядывает. Потолочные лампы мигают. Когда они выключаются, включаются лампы аварийного освещения. Люди нервно смотрят на потолок. Три женщины все быстрее расставляют свечи. Новые люди подходят, чтобы помочь им. РОББИ помогать не настроен, ему не до электричества, которое может отключиться в любой момент. Он целиком ушел в собственный мир, где главное место занимают мысли о мести. Секунду-другую он смотрит на револьвер, потом убирает его в карман куртки, чтобы был под рукой. Продолжает сидеть, уставившись прямо перед собой. Кипящий злобой городской управляющий, ждущий прихода ЛИГОНЕ. 63. ИНТЕРЬЕР: КУХНЯ МУНИЦИПАЛИТЕТА.